В детстве его обучали домашние учителя, вместо того чтобы отправить в школу, как его брата Тома и других мальчишек, чьи родители были людьми одного с ними круга. Лукас наотрез отказался посещать Пенсильванский университет и жить дома, как того хотели родители. Переубедить их Лукасу не удалось. Тогда он сбежал из дому и вступил в западную Армию Союза, ту, которая находилась далеко от Филадельфии. Он приложил немало сил к тому, чтобы стать рядовым в ополчении штата, оказавшегося в непосредственной близости от фронта, чтобы защитить себя от всех знакомых отца, находившихся в Вашингтоне. Это сработало: к тому моменту, когда его отыскали агенты Пинкертона, он уже был закаленным ветераном и родители потеряли желание демонстрировать его своим светским друзьям, поскольку презирали простых солдат. Позднее он перевелся в регулярные части кавалерии. И теперь был вполне удовлетворен своей жизнью.
Со времени последнего сражения прошло два с половиной года. Отец пришел в ярость, поскольку Лукас не пожелал уйти в отставку и вернуться в Филадельфию, чтобы присоединиться к семейной империи.
Если бы ему не нужны были деловые контакты семейства, он уехал бы немедленно. Когда Донован заподозрил, что Фонд Дэвиса его грабит, Лукас горячо спорил, поскольку во время Гражданской войны служил вместе с Элиасом Дэвисом. Он выдвинул предположение, что мошенничеством скорее всего занимается Альберт Коллинз, главный опекун фонда, а отнюдь не Рейчел Дэвис, вдова Элиаса. Она переписывалась с ним – сначала от лица Элиаса, а позже и самостоятельно, обсуждая главным образом политику и книги. Он отказывался верить тому, что человек, презиравший политический подкуп, стал бы красть деньги у одного из деловых партнеров ее обожаемого покойного мужа. Не сомневался Лукас и в том, что Рейчел не обезумела от горя, что это просто сплетни.
Она совсем еще юная, сейчас ей должно быть года двадцать три. Она слишком наивна и не знает, как уберечь себя от охотников за приданым.
У него на щеке задергалась мышца.
Проклятие! Не переезжай он с места на место, заметил бы, что она вдруг перестала ему писать, и пришел бы ей на помощь. Но сначала он отправился в экспедицию в Колорадо за испанским золотом, потом вывозил из Мемфиса коней и устраивал их в Калифорнии… И снова не смог помочь женщине, которая в нем нуждалась.
Донован согласился с тем, что Лукас, возможно, прав, и отправил его выяснить все более точно. Лукас телеграфировал брату, попросив разрешения воспользоваться семейным вагоном и торговыми связями Грейнджеров для того, чтобы проверить, каково в настоящий момент финансовое положение клана Коллинзов.
Получив заверение в том, что эти ресурсы будут ему предоставлены, Лукас привез в Чикаго элегантную одежду, чтобы не ударить лицом в грязь в избранных кругах Бостона, что было разумной предосторожностью, раз уж он намеревался выяснить, каково положение семьи Коллинз. Ему и в голову не пришло, что его будет ждать не только «Императрица» – личный пульмановский вагон семейства Грейнджер, – но и собственный отец.
Лукас уже успел выяснить, что Альберт Коллинз и его сын тоже приехали в Чикаго, на тысячу миль приблизившись к копям «Синяя птица». Зачем? Ведь они никогда не уезжали из Бостона больше чем на сто миль. Лукасу это показалось подозрительным.
Непонятно также, зачем Рейчел Дэвис приехала в Чикаго вместе с Коллинзами! Рейчел охотно переводила какой-нибудь отрывок из Цицерона, пела с матерью и сестрой, каталась на коньках! Все это невозможно было делать в вагоне поезда, который ехал через страну, тем более наедине с Коллинзом и его сынком.
Так почему она здесь оказалась? Чтобы выйти замуж за одного из Коллинзов? Вряд ли. Лукас хорошо знал, какова репутация Коллинза-сына.
Чтобы получить ответ на этот вопрос, Лукас готов на время помириться с отцом.
Он сейчас здесь, чтобы узнать, что хочет отец получить в обмен на «Императрицу». Он готов поручиться, что любое его желание приведет к очередной ссоре. Вопрос в том, окажется ли цена настолько высокой, что он не выдержит.
Он слегка обрадовался, хоть и не слишком удивился тому, что отец не высказал своего требования во время их обеда в ресторане отеля, где было много людей.
Отец был весьма высокого мнения о роли Грейнджеров в обществе. Роскошная гостиная представляла собой центр лучших апартаментов лучшего отеля Чикаго. Просторная комната была богато меблирована, обивка выдержана в коричнево-золотистых тонах, картину дополнял большой мраморный камин. Пол был устлан роскошными бельгийскими коврами, газовые лампы тихо шипели, заливая все золотистым светом.
Лукас бросил цилиндр на столик у двери, рядом повесил свой вечерний плащ.
Ти-Эл Грейнджер Четвертый был на пару дюймов ниже обоих сыновей, его черные волосы уже поседели, но черты сохранили орлиную резкость. Мало кому удавалось хитростью или уговорами заставить его сделать нечто такое, чего он делать не желал.
Его младший сын обычно не оспаривал семейного сходства.