Может, она и правда считала, что важна только кровь, но Лукас заставил его понять: сын сам выбирает себе жену и создает семью. Если Ти-Эл хочет в нее войти, ему придется заслужить это право.
– Тогда этого не произойдет, потому что я не допущу, чтобы жизнь нашего… моего, если вы желаете отказаться от всякого родства с ним… сына была разрушена ради попытки изменить то, чего уже не вернешь.
Ее плечи ссутулились, лицо закрыто огромным куском кружева и шелка, а все тело сотрясали мощные рыдания. Похоже, что ее гнев более неподделен, чем ей хотелось бы признать. Он не видел, чтобы она так сильно плакала с того момента, когда он заставил ее ограничить траты определенной суммой.
– Вы поняли, Аурелия? – повторил он. Молчаливые соглашения с ней не работали.
– Да. – Голос ее прозвучал приглушенно, но достаточно ясно.
Он повернулся, чтобы уйти.
– Хотелось бы знать, как вы намерены поступить? – спросила она.
Он повернулся, уже взявшись за ручку двери. Неужели ее интересует что-то непосредственно не связанное с ней самой?
– Я не хочу терять сына, а поэтому намерен всячески поддерживать его во всех его начинаниях. Сейчас ему нужен снегоуборщик, но они ценятся на вес золота. Если смогу, отправлю ему это устройство, и если угодно Господу, оно прибудет достаточно быстро.
Рейчел и Лукас стояли у одного из окон гостиной и смотрели, как поезд подходит к крупному военному форту. Снегопад стал гораздо слабее, так что они смогли хорошо разглядеть широкие равнины Ларами, где вездесущая полынь под толстым покровом снега превратилась в холмики.
Лукас не служил в этих местах, когда находился в армии, но ему случалось здесь проезжать. Интересно, вместе со своей любовницей? Смеялась ли она, кокетничала ли с ним? Был ли он в нее влюблен?
Если он был влюблен в свою содержанку, Рейчел не стоит слишком беспокоиться о его дальнейшей верности. Защититься от влюбленности легче, чем от частых приступов неудержимой похоти по отношению к любой хорошенькой женщине.
– Хорошо, что мы почти у Ларами. – Лукас начал застегивать сюртук. – Можно будет выяснить, как обстоят дела со снегоуборщиком.
Рейчел была рада вернуться к реальной жизни.
– Митчеллу ничего не удалось выяснить?
– Ничего. А это значит, что-то держит Левенторпа крепче серых волков Ли, потому что они вместе с Митчеллом служили в армии Северной Виргинии. Только кровное родство или нечто подобное могло бы объяснить его столь упорное противодействие.
Рейчел поморщилась:
– Выходит, у нас почти нет надежды его переубедить.
– Практически никакой. Мы уже пробовали использовать деньги, шантажировать его тоже нельзя.
Паровоз оглушительно загудел. Колеса стали вращаться в противоположном направлении и медленно остановились. Лукас бросил взгляд на платформу и слегка нахмурился:
– Разведчики уже вернулись.
– Мне следует радоваться? – осторожно поинтересовалась Рейчел.
Он посмотрел на нее чуть иронично.
– Всегда лучше начинать кампанию, располагая информацией о противнике, какой бы неприятной она ни была.
Рейчел медленно кивнула, снова вспомнив о том, как хорошо удавалась Лукасу роль командира-кавалериста. Помимо решимости и хитроумия, он был достаточно гибок, чтобы изменяться тогда, когда это было необходимо. Он был поистине смертельно опасным противником.
– Подожди здесь, Рейчел, я их сейчас приведу.
В следующее мгновение он исчез, не дав ей возможности возразить, что она может набросить шубу и пойти с ним.
Минутой позже Лукас вернулся с двумя темноволосыми мужчинами в грубой, сильно поношенной одежде.
Один был высокий, крепкого сложения, плечи чуть не задели дверной проем. Резкие черты лица и черные глаза выдавали в нем индейца, но светлая кожа говорила о том, что он полукровка.
Второй был угловатым молодым человеком с умными серо-голубыми глазами и иссиня-черными волосами, упавшими налицо, когда он снял шапку. Он двигался среди прекрасной мебели и хрусталя «Императрицы» с ловкостью, неожиданной для его юношеской долговязости. Ему предстояло в будущем стать весьма привлекательным, но не красавчиком.
Оба внушали доверие, хотя Рейчел сомневалась в том, что они хорошо смотрелись бы в бальном зале.
Лукас представил их Рейчел. Великана-полукровку звали Малыш, а молодого человека – Лоуэлл.
Оба замерзли, устали и наверняка хотели есть. Но обладали, как ни странно, превосходными манерами.
Митчелл и еще один человек из «Донована и сыновей» присоединились к ним, обменявшись негромкими мужскими приветствиями.
Рейчел посмотрела на Брейдена, молча отдав стюарду приказ. Тот кивнул и исчез.
– Вам удалось устроиться на рабочий поезд? – спросил Лукас и стал в нетерпении ходить у прохода.
– Без особого труда, – ответил Малыш.
– Мало кому хотелось, – добавил Лоуэлл. – Они платят всего полтора доллара в день, а потом вычитают доллар за жилье и еду. Они не удивились, когда мы уволились.
Рейчел ушам своим не поверила.
– Что за нелепость! За эту плату никто не захочет сгребать снег на такой высоте.
– Нам надо удвоить эту сумму, чтобы набрать собственную команду, – сказал Митчелл, глядя на Лукаса.