Получили из Красного Креста четыре плитки шоколада и 55 банок крепкого табака для солдат. Это первая выдача, которую мы припомним здесь. Группа русских пулемётчиков отправляется на фронт под Тулгас. Многие из этих молодцев, бравируя, громко орут и ругаются, извещая всех о том, что они сделают с врагом в бою. Но мы-то знаем, что они сделают на передовой в первую очередь --
25 мая. Захарьино
Сегодня в Захарьино проводилась поминальная служба в память солдат, павших в этой кампании на Севере России. Роты A и B присутствовали на церемонии, проведённой на маленьком кладбище позади церкви. Звучали барабанная дробь, залпы выстрелов. Последние скорбные обряды по нашим мертвецам среди моросящего дождя. Эти парни оставались в России навсегда, в то время как мы надеялись увидеть родные берега... В конце дня был получен приказ о нашем отъезде утром.
АРХАНГЕЛЬСК. Последние дни войны
12 июня
Удалось получить пропуск и проскользнуть из лагеря в город. Здесь я встретил одного канадца, который прибыл в Россию с силами деблокады. У нас было много рома, и мы праздновали всю ночь. Город переполнен британцами. И ни одного американца уже не увидишь! Разве что четыре американских крейсера виднеются в порту вместе с британскими и французскими кораблями. Немного поспал в пустом американском госпитале. Замёрз, как цуцик! Мой канадский друг щедро снабдил меня сыром, рыбой, шпротами и всякой всячиной для наших парней, оставшихся в лагере.
14 июня. На борту Menominee
Сегодня утром состоялся наш последний смотр на русской земле. В 15 часов мы готовы к погрузке на борт военного транспорта Menominee, плавающего под британским флагом. Наше судно до сей поры вряд ли занималось перевозкой войск, скорее всего его уделом была транспортировка мулов или лошадей. Люди располагаются в помещениях, лишённых признаков какой-либо вентиляции. Это натуральный флотский скотовоз, безбожно загаженный и изрядно попользованный в войну. Он должен увезти нас из России.
18 июня
Отплыли из Колы в 7 часов утра и вышли в Арктику. Береговая линия мрачна и пустынна. Снег в расщелинах скал. Никакой растительности и признаков деревьев. Холодно на палубе. Холодно в стойле старого мула. С нами плывут около 50 американских моряков с наших кораблей в Архангельске. Еда, которую нам дают на борту, может считаться пищей наполовину, ибо она сварена лишь наполовину и вывалена солдатам по принципу "горячее сырым не бывает".
23 июня
Наш большой транспорт -- обычная щепка в бескрайности взбешённой воды. Мутит так, что вынужден постоянно висеть на релингах. Крышки палубных люков блокированы досками. Море со всей дури ломится по палубам, хлеща направо и налево. Сухой нитки не сыскать ни на ком. Шторм немного стихает к полуночи. Мои товарищи лежат, подавая в качестве признаков жизни стоны, проклятия и рвотные звуки -- в нашем трюме всем очень плохо.
25 июня. Брест, Франция
Рано утром вошли в гавань Бреста и бросили в якорь. Нас приветствуют почти с каждого корабля или транспорта. Мы высаживаемся на паром и сходим на берег к востоку от города. Кажется, совсем неплохо вернуться в цивилизацию. Мы проходим маршем около 4 миль по узким улочкам в военный лагерь Понтанезен, расположенный на горе к северу от города, отчего с него открывается великолепный вид вокруг. Сегодня мы получили первую настоящую еду за много-много месяцев. Да, это можно назвать едой и не кривить при этом душой. <...> [1]
