Тех, кого заранее просватали родители, отпускали погулять вдвоём. Часто невеста выходила замуж, уже ожидая ребёнка, но при наличии сговора семей это не считалось отступлением от правил. А вот если такое позволяла себе девушка, ни с кем не сговорённая, то её ждало наказание.
В нашем селении такое было лишь однажды, тогда мать девушки не дала извести её ребёнка, и они обе были изгнаны из дома. Их дальнейшая жизнь никому не известна.
– В период гуляний будь очень осторожна, - говорила мне часто матушка, - пока жених к нам с отцом не придёт, не ходи с ним к реке. Не одна девица так себе жизнь сломала. Молодец даже не оглянётся, дальше пойдёт, а ты всю жизнь расплачиваться будешь. Если вообще жизнь сохранишь.
– Матушка, а почему так несправедливо? Разве он не так же виноват будет, что сдержать себя не сумел? - спросила я.
– Виновата будешь только ты! - безоговорочно сказала мама. - Так что смотри мне, береги себя!
В этом году меня никто не рассматривал в невесты, мои остриженные волосы делали меня несостоятельной для свадьбы. И родители не так беспокоились за меня.
Парни и правда не смотрели в мою сторону. Их интересовали видные красавицы нашего селения.
Васса, стоящая под руку с Бартаном, поглядывала на меня свысока. Помня о том, что говорила о её судьбе моя бабушка, я не обращала на её взгляд никакого внимания. Только гадала, носит она уже или ещё пустая. Начала уже сокращать себе жизнь или ещё нет.
В один из вечеров я сидела поодаль от основной группы гуляющих и наблюдала за своими ровесниками.
Девушки сбились в пары-тройки и переглядывались с парнями. Те стояли в стороне и делали вид, что их не интересуют девицы. Рядом тихо текла река, видевшая не одну сватовскую пору. На окраине сидели старухи и обсуждали, кого с кем в пару поставить.
На меня никто не обращал внимания. Я уже собиралась домой, когда увидела, как к собравшимся приближается один из чужаков. Он был одним из тех, кого я видела в первый день их прибытия в наше селение. С тех пор я давно не выходила из дома и не знала, как дела у чужестранцев.
Он поклонился старухам и, не обращая внимания на девушек, подошёл к одной группе парней. Как я поняла, его хорошо знали. Парни поздоровались с ним и начали разговор. Видимо, новую семью начали принимать в нашем селении.
Среди девушек началось оживление. Они постоянно поглядывали на чужака и перешёптывались друг с другом. Я сидела довольно далеко и не могла разобрать, о чём они говорили.
Я тоже украдкой поглядывала на чужака. Очень он отличался от наших парней. Тёмные волосы, чёрные глаза, высокий рост и непривычная нам одежда: штаны с длинным кафтаном. Мне казалось, что он напоминает моего деда, о котором недавно рассказывала колдунья. В моем воображении он был таким же.
Неожиданно чужестранец отделился от группы парней и направился в мою сторону. Я вся сжалась: ко мне подходили, только чтобы обидеть, - ведь просто общаться со мной было запрещено.
Я со страхом ждала, что хочет сделать этот парень.
Когда он подошёл, я почти не дышала, таким огромным он мне показался.
Чужак поклонился и спросил, как меня зовут.
– Млада, - еле слышно прошептала я.
– Мне сказали, что с тобой нельзя разговаривать, - произнёс он.
– Да, я острижена, и пока волосы не отрастут - отвержена всеми, - ответила я.
– Не понимаю я ваших законов, при чём тут волосы, - проговорил он. - Я тебя давно заприметил, ты мимо нашего дома всё бегала, а потом перестала. Отец сказал, что тебя дома заперли. Вот я и пришёл сюда. Думал, что во время сватовских гуляний тебя точно отпустят.
Я слушала его слова, и сердце моё наполнялось радостью.
«Неужели он пришёл сюда ради меня?» - думала я.
– Тебе нельзя со мной общаться, - предупредила я чужестранца, - за это тебя тоже могут отвергнуть.
– Мне нет дела до их мыслей, - ответил он. - Ты можешь пойти со мной?
– Нет, - испугавшись, прошептала я. - Мне нельзя. Если я ослушаюсь приказа отца, он отвезёт меня в прислужницы.
– И долго ты будешь наказана? - спросил он.
– Всю грядущую зиму, и только весенние ручьи смоют моё наказание.
– Хорошо, я подожду, - сказал он и ушёл.
Я боялась посмотреть ему вслед. Слишком много глаз смотрели сейчас на меня.
Даже разговоры старух смолкли на окраине поляны. Девицы тоже примолкли. Я подождала, пока чужестранец скроется из виду, и быстро пошла к себе домой. Боясь даже представить, что сделает отец, узнав о том, что произошло на гуляниях.
«Я даже не спросила его имени», - мелькнула у меня мысль вместе с образом незнакомца.
Дома меня встретил строгий взгляд отца.
– Что опять натворила? - спросил он.
– Ничего, - тихо прошептала я.
Перед моими глазами была картина, как провинившихся девушек уводят в прислужницы, они плачут и просят пощадить их, родители непреклонны. Самым большим моим страхом было повторить их участь.
– Мне уже рассказали, что ты общалась с чужаком, - строго молвил отец.
– Он подошёл ко мне, но я сказала, что со мной нельзя общаться, и сразу ушла, - ответила я, понимая, что только правда спасёт меня.
– Смотри мне, - проговорил отец, - лошадь мне быстро запрячь, отвезу в прислужницы и не вспомню.
