Интересная, наверно, получится охота. На всю жизнь запомнится, если повезёт. Только вот надо ещё хорошенько разобраться, кто на кого охотиться будет. Интересно, картечь такую птичку возьмёт? Хотя… Должно. Свинец всё-таки. Сама же говорит, духи металл не переносят. Вот и всадить все четыре картечины куда-нибудь в голову. Если повезет, конечно. А может, слегка модернизировать заряд? Так, на всякий случай. Бережёного, как известно…
— Помочь, конечно, надо. Только вот для надёжности серебра бы не помешало. Хотя бы чуть-чуть. Переделаю заряд. Мне как-то так спокойней будет.
— Серебро? — задумчиво глянула Гертруда. — Да, вы правы. Это будет куда как надёжней. Найдётся. Припасла я тут кое-что на чёрный день. Да и они, думаю, для такого дела тоже не пожалеют, — обернулась и что-то спросила.
Гости переглянулись и горячо загалдели, стуча себя в грудь.
Алексей невольно усмехнулся.
И без перевода понятно. По меньшей мере центнер серебра обеспечен.
— И у них найдётся, — повернулась Гертруда. — Лишь бы избавили их от напасти. Кормить обещают нас, поить, помогут всем миром…
— В смысле нас? — недоумённо вскинулся Алексей.
— Да, нас, — спокойно глянула Гертруда. — А вы что думали? Я тоже иду с вами. Думаете, оставлю вас вот так одного? Уж не обессудьте за прямоту, но в ведовском ремесле вы пока ещё зелёный новичок, пропадёте в одиночку ни за что ни про что. Да и к тому же, — тонко усмехнулась, — подумайте, как вы будете с ними изъясняться? Одними лишь жестами?
— Ну я, э-э-э… да, — улыбнулся Алексей, живо представив бурную пантомиму. — На самом деле, очень рад, что иду не один. Просто подумал, далековато, наверно, туда идти придётся. А ходить вам тяжело.
Гертруда снисходительно махнула рукой.
— Это разве далеко? Эка даль нашлась, тоже мне. Я ведь сюда из самого Киева добралась, ужель забыли? Правда, много моложе тогда была. Да и к тому же к ним не идти, а плыть надобно…
Видя округлившиеся глаза, поспешно добавила:
— Нет, что вы, не пешком. На лодке, конечно.
— А-а-а… И когда выходим?
— Обождите, — Гертруда повернулась к гостям.
Через несколько минут бурных переговоров всё стало понятно. Родственники предусмотрительно приплыли на двух лодках. Назад идти придётся против течения, и поэтому в ночь, конечно же, никто и не тронется. Сбор назначили на раннее утро у реки. Благодарно откланявшись напоследок, счастливые гости разошлись.
Извилистая, густо усыпанная хвоей едва заметная тропка привела к высокому песчаному берегу. Внизу открылась туманная гладь реки. Наполовину вытащенные на берег узкие длинные лодки чуть покачивались на лёгкой волне. Рядом негромко переговаривались смутно виднеющиеся фигуры.
Зябко дохнув в ладони, Алексей оглянулся, дожидаясь приотставшую спутницу.
— Однако зело темно ещё, — озабоченно глянула вверх Гертруда. — Кабы не рановато пришли…
— Да нет, — неопределённо мотнул головой Алексей. — Вон они там, ждут уже.
Придерживая за руку, помог спуститься по крутому осыпающемуся спуску.
— Здрава будь, Гертруда, и ты здрав, Олекший, — заулыбался Микит. — Ну что, вот-вот рассветёт. Может, трогаемся помаленьку? Вы с шурином первыми отходите, а мы уж, значится, с Фирстом опосля… Только вот для начала водяника уважим.
Сунул руку за пазуху и вытащил краюху хлеба. Что-то пошептал и швырнул в реку. Покачавшись на волнах, хлеб медленно поплыл по течению.
Вытянув шеи, мужчины замерли, завороженно наблюдая за рекой.
— Чего это они? — шепнул Алексей. — Рыбачить, что ли, собрались?
— Подношение водяному, — спокойно глянула Гертруда. — Так положено. Ритуал.
— А-а-а…
Раздался шумный всплеск. Краюха исчезла.
Мужчины обрадованно вскрикнули.
— Стало быть, принял наш дар водный хозяин, — повернулся сияющий Микит. — Можно плыть смело…
Алексей сокрушённо вздохнул.
Ну какой ещё водяной? Это уже явный перебор. Должны же быть хоть какие-то границы разумного. Почему бы для начала не принять самое простое объяснение. Ранняя осень, зорька, рыба активно нагуливает жирок, с ночи голодная вся, вот хлебушек-то и проглотила. Тут ведь теперь каких только рыбин не водится, наверно. Вон, в Москве-реке во времена Ивана Грозного и стерлядь, и севрюга, и даже осетры водились. И ещё какие. Пудовые. Сети рвали как паутинку. А здесь уж поди тем более, чего только не водится. А эти сразу — водяной, и всё тут. Как дети малые. Конечно, так и до русалок недалеко. Лупоглазых и обольстительно чешуйчатых…
— Видели? — Гертруда обескураживаще улыбнулась и зашагала к воде. — Да, и учтите. Не вздумайте на реке посмотреть в навь даже ненароком. Не любит он этого. Не ровен час, осерчает, лодку перевернёт.
— Я, э-э-э… да, — растерялся Алексей. — Учту…
Почтительно устроив старенькую ведунью на носу лодки, Онтей терпеливо подождал, пока Олекший бережно, словно малое родное дитя, уложил громовое оружие.
