Ох и посмотрю я на их перекошенные рожи! Кто я? Что я? Запасной вариант. С ходу, с той злополучной дуэли переигранный план. Должен ли я был выжить? Терст мне этого не сказал. Но между слов многое подразумевалось. Ты, Бастель, приманка. А там как повезет.
Наверное, я хорошо отработал. Так хорошо, что почти не осталось никого, кто бы это оценил. Осталось сделать совсем немногое. Доплыть и убить. Что потом? Наверное, Ассамея. Тянут меня пески. Вроде жара, вроде плевок на солнце испаряется, а вспоминаю со щемящим чувством. В прошлое, видимо, хочется вернуться. Где все были живы.
А тем, кто остался в тайной, наверняка будут подчищать память. Все-таки уже многолетняя традиция. Оно и правильно.
Интересно, примет меня Гиль-Деттар?
Я почувствовал тепло у лица и открыл глаза. Оказалось, отец очень близко поднес свечу:
– Как ты?
Я пожал плечами:
– Скажи, зачем поднимать Бога?
– Тщеславие. Или чувство справедливости. Или желание исправить, – сказал отец. – Но мы не предатели! Запомни! Мы не Младшие, мы уже люди.
– Да, но мы всегда кого-нибудь предаем.
Мы помолчали.
– Мой пистолет?
– Вот, – отец вложил мне в ладонь «Гром заката». – Подобрал в вереске.
– Хорошо.
С оружием мне было спокойнее.
– Ты потерял много крови, – сказал отец.
– Я знаю, – произнес я, представляя уже, что он сейчас спросит.
Отец посмотрел на меня печальными глазами:
– Я вижу, я слабо, но вижу рисунок… Ты ведь не мой сын?
Застрял в нижней точке, точке ожидания острый кадык.
Я сжал дрожащие пальцы Аски Кольваро:
– Нет.
