Модерн!АУ с легкими фантастическими элементами. Ученые Русе и Рамси Болтоны живут-поживают в преддверии очередного апокалипсиса, ходят в спортзал, едят бургеры и насильственными методами создают из безымянных Джейн и Джонов Доу образцы для армии против живых мертвецов. И занимаются семейной любовью, конечно.
Когда Русе Болтон заканчивает программу занятий на сегодня и неторопливо сходит с беговой дорожки, тренажерный зал уже почти пуст. Здесь остались только он сам, его сын и тот тощий паренек в перчатках, один из экспериментов Рамси с человеческой личностью, все время таскающийся за ним.
Почти выветрившиеся запахи пота и влажного железа, теплый желтоватый свет, отражающийся в темных окнах, и вечерняя тишина, нарушаемая только мерным грохотом весов "бабочки", на которой занимается Рамси, приводят Русе в состояние умиротворения и довольства. Он нарочно выбирает для их тренировок самые поздние часы, и иногда везет получить вечер без музыки и лишних людей. Это делает обстановку более… семейной. А Русе высоко ценит семейность. Этакую молчаливую, не афишируемую, без лишних чувств. Поэтому он ничего не говорит Рамси и даже не смотрит в его сторону, коротко разминаясь и направляясь в раздевалку. Он чувствует скользнувший по спине взгляд, но они вряд ли обменяются хоть словом до того, как вернутся домой. У Русе Болтона прекрасный неговорливый сын, который отлично понимает, чего его отец хочет от самой концепции семьи.
Рамси провожает отца взглядом, не прекращая упражнений. Черные волосы жидкими прядями облепили его потное красное лицо и вздувающиеся мускулы покатых плеч, темно-розовые шорты слегка задрались, открывая толстые прыщавые ноги, и капли пота блестят на выпирающем между ними и майкой волосатом животе. Потрескавшиеся от холода губы упрямо сжаты, а от обильно волосатых подмышек и липкой груди остро разит запахом свежего пота.
– …четырнадцать, пятнадцать… – Рамси с силой выдыхает, опуская веса, и поднимается. Бросает притулившемуся рядом Вонючке: – Воду.
Вонючка, получивший свое прозвище во время сеансов гигиенической депривации, послушно и быстро протягивает хозяину бутылку. Рамси пьет немного, но жадно, слегка облив грудь, и пихает бутылку Вонючке обратно. Тот неловко, медленно закручивает крышку, чуть не выронив ее, но, кажется, Рамси не обращает на это внимания. Он делает несколько махов руками, прогибается, хрустнув поясницей, и бодрым шагом направляется размяться. Вонючка послушно семенит за ним.
И их отношения можно было бы назвать странными, если бы не тугой электрический ошейник под обтянувшим шею воротом гольфа. Вонючка хорошо знает, как работает маленький пульт в водонепроницаемом чехле на поясе Рамси, и не собирается провоцировать его нажать кнопку. Очередной рваный ожог на шее, долгая трясучка и перспектива обделаться – это не то, чего он хочет. Следовательно, он хочет, чтобы его хозяин был удовлетворен всем, что он делает. Так было положено, когда Рамси впервые выпустил его из клетки и дал ему этот ошейник. И, конечно, когда он забрал взамен кое-что другое.
Пальцы – в рамках проверки послушания. Рамси заставлял его самого вкладывать их в тиски и неспешно сдавливал, поминутно записывая физические и эмоциональные реакции. Но он никогда не давил до конца, до того, чтобы оборвались все ткани, он так и оставлял их, с раздробленными костями и раздавленным мясом, и только через несколько дней срезал ошметки, когда те уже начинали чернеть. Пустые места на руках теперь всегда закрывают перчатки с жесткими вкладышами.
Зубы – во время экспериментов с питанием. Рамси выбил их сам, сломав несколько, и неспешно вытащил каждый обломок без наркоза. Принимать твердую пищу действительно стало намного труднее. А вот голову при разговоре – и на людях, и наедине – Вонючка привык опускать много раньше.
Гениталии – когда Рамси эмпирически изучал влияние полового инстинкта на поведение и послушание объектов. Эта операция, к его чести, была проведена почти в больничных условиях, и, несмотря на сильную боль, рана осталась чистой и затянулась толстым шрамом довольно скоро, даже оставив Вонючке возможность ссать сидя, без вечно воткнутого катетера и мочесборника на боку. Впрочем, после этого он окончательно перестал ассоциировать себя с мужским полом и полом вообще.
Мысли – эксперимент пока не завершен. Рамси тщательно корректирует все свои действия в зависимости от необходимого результата, почти трепетно отслеживает любые новые изменения в Вонючке и без жалости бьет его током за провинности. Но пока Вонючке позволено думать. По крайней мере, если он не растворяется в своих мыслях и мгновенно реагирует на очередной приказ подать воды. Рамси прикладывается к бутылке, направляясь в раздевалку, и неожиданным порывом собирается сегодня сделать кое-что новое. Две новых вещи. И первая из них – на какое-то время оставить Вонючку одного вне дома.
– Сиди здесь, пока я буду мыться, – с нарочной незаинтересованностью бросает Рамси, указав на скамью возле своего шкафчика.
