— Ну, девочка моя, вопрос не однозначный. Смотря в чем лучше. Мне, например, очень не нравится, когда я вижу на наших заплеванных улицах школьников с бутылкой пива в руках, общающихся с помощью ненормативной лексики. Наши мусорные свалки повсюду. Иногда думаю, что наша страна — одна большая свалка. Такого я там не видела ни разу. А здесь — первое, что бросается в глаза. Да ты и сама знаешь об этом. Там мне приятно, когда на улице незнакомые люди улыбаются и здороваются со мной. И в огромных супермаркетах никто там не дышит мне в спину, не толкает. И продавец не задаёт мне дебильный вопрос на кассе, глядя на гору моих продуктов, выбивать ли мне пакет, а просто складывает продукты в пакеты и с улыбкой берёт мои деньги, никогда не забывая мне сказать: «Большое спасибо». Мне нравится, что спортивный зал и бассейн доступны там каждому человеку, что любой, даже безработный, может позволить себе посещать их. А ты знаешь, сколько наш месячный абонемент стоит в приличный спортивный зал в городе? Это те простые мелочи, из которых и состоит наша обыденная повседневная жизнь. Там нет рекламы табака или алкоголя ни на банерах на улице, ни по телевизору. А едва въехали сейчас с тобой в наш город, то первое, что бросилось в глаза, это грязные улицы, зияющие выбоинами дороги и сияющий над всем этим убожеством многометровый банер с бутылкой водки. Кому выгодно, чтобы наш народ спивался и не задумывался, как он живет? Что будет здесь через пять — десять лет, когда эти плюющиеся и матерящиеся подростки станут взрослыми? Я могу тебе очень долго перечислять эти так называемые различия между «там» и «у нас». Хотя ты сама бывала «там» и всё видела. Хотя в разных штатах — по-разному. Там, где я живу, мне нравится — спокойно и комфортно.
— А что у нас лучше? — хитро прищурившись, спросила Настя.
— Ты у нас лучше! Ты же здесь осталась. Это первое. Природа наша прекрасна и богата, наши живописные горы. Наш Крым с Чёрным морем нельзя сравнить ни с каким уголком земли. Он просто вне конкурса, и ты это знаешь. Наш помидор, выращенный бабушкой на грядке, а не купленный в супермаркете, без запаха и вкуса. Наше ароматное яблоко, поточенное настоящим червяком, даже сравнить нельзя с их красивым, муляжным.
— Так у нас тоже в супермаркете такого муляжа хватает.
— Да, но у нас есть альтернатива. Можно купить и у бабушки на базаре и можно самому вырастить при желании.
— А почему там бабушки не выращивают помидоры?
— Бабушки отплясывают на танцах и пьют кока-колу, а помидоры выращивать не хотят почему-то. А почему, я у них спросить забыла.
— Ладно, мам, не переживай ты так! Свалки уберем, алкоголь и табак не только рекламировать скоро запретят, но и покупать будет некому. Все поумнеют, материться и плеваться будут исключительно в отведенных для этого местах. И заживем мы пуще прежнего, не то что они в своем загнивающем капитализме! Помнишь, как у Митяева: «Крепитесь люди, скоро лето, к нам наше лето обязательно придет!»
— Девочка моя, ты что, сказки начала писать тут без меня? — рассмеялась Алина. — С отцом-то видишься?
— Нет, — Настя отвела потухший взгляд. — Унижение ближнего стало для него одним из самых любимых развлечений. Особенно тех, кто не может ему ответить.
— Понятно. Ну что, пьём чай — и спать. Мне завтра с утра в аэропорт.
— Как? Уже обратно? Только чайку попьёшь?
— Нет, дочь, не обратно, а дальше. Я взялась за одно грязное дело. Надо сопроводить одного хорошего человека в Крым. Он не говорит по-русски. Утром прилетает из Штатов.
— А почему грязное? Это не опасно?
— Не волнуйся, не опасно. Давай я расскажу тебе всё, когда вернусь. А сейчас и сама толком ничего не знаю.
— Договорились. Мам, ты только возвращайся живой. А то обидно — такие новости пропустишь!
— Что за новости? Колись.
— Ага! Пропал сон? Мы с Тимкой решили пожениться.
— О да, это действительно новость! А не рано, решительные вы мои?
— Нет, мамуль, не рано — восемь недель. Ты готова стать молодой бабушкой? Я думаю, у нас будет мальчик, — невинно опустив глазки, сообщила Настюшка.
— Да, кажется, я что-то пропустила. Ну-ка с этого момента — поподробнее.
— Мамочка, поздравляю, ты скоро станешь бабушкой! Может, перейдём на английский? Ты не понимаешь мой русский?
— Деточка моя! И когда же ты успела вырасти? — Алина обняла дочь и почему-то заплакала.
Видимо, от радости.
— Ма, можно тупой вопрос?
— Давай.
— А зачем люди рождаются?
— Каждый сам решает, зачем.
— А ты зачем родилась?
— Теперь знаю — наслаждаться картинами. Писать картины и любить. В общем, для любви, я думаю. И чтоб тебя родить, конечно. Вот зачем я родилась.
— Почему вы решили оставить в тайне, что убита Севиль, которую все приняли за Эльвиру? — спросила Алина у Айше.
Они сидели с Майклом на скамейке в беседке, увитой виноградной лозой, которую Майкл впервые увидел на видеокассете. Но, кажется, с тех пор прошла целая вечность. Айше, похоронившая дочь, так постарела, что Майклу показалось: он видел её лет двадцать назад.
