Две-три пары еще танцевали.
Когда машина остановилась перед подъездом, из дома появилась Мэрион в меховом палантине. Ее родители после недолгих препирательств с ней на крыльце пошли выпроваживать остальных гостей.
Стэффорд подошел к Маргарет и Колину, которые ждали на лужайке.
— А странно, что мы больше никогда здесь не встретимся, — сказал он. От ворот доносились голоса последних гостей. Кто-то кого-то окликал. Они шли по улице небольшими группами и парами. — Все расходятся, каждый своим путем. Через двадцать лет нам вспомнится этот вечер, и мы подумаем: а что произошло с ними всеми? Девушки давно замужем, у них самих сыновья и дочери почти такого же возраста. А мальчиков, как любит выражаться Гэннен — или это Плэтт? — разбросало по всем четырем сторонам света. Как странно! — Он попыхивал сигаретой, глядя на опустевшую лужайку. — И тогда покажется, будто мы здесь вообще никогда не были.
Со стороны подъезда донесся голос Мэрион.
— Ну, пора доставить тебя домой, Мэгги, — сказал Стэффорд.
Она жила в маленькой деревушке, на старинные каменные домики которой теперь со всех сторон надвинулся разросшийся пригород. Дом прятался в темноте — от калитки в каменной ограде дорожка вела через небольшой сад к освещенному окну.
Колин вылез из машины и проводил ее до калитки.
— Как с тобой связаться? — спросил он.
— Можно позвонить, — сказала она. — Посмотри на «Дормен» в телефонной книге.
— У тебя будет свободное время на следующей неделе? — спросил он.
— Мы уезжаем. — Она остановилась, и ее лицо скрывала тень ограды. На столбе рядом с калиткой он различил надпись белыми буквами на деревянной дощечке: «Р. Д. Дормен, врач». — Я буду месяц гостить у подруги.
— Где? — спросил он.
— Во Франции.
Он стоял, постукивая носком о калитку.
— Ну, так всего хорошего, — сказал он.
— Я могу тебе написать, если хочешь, — сказала она.
— Конечно.
— Напиши сюда и приложи свой адрес. Письмо мне перешлют.
— Ладно, — сказал он.
Стэффорд в машине нажал на клаксон.
— Ну, так позвольте поблагодарить вас за приятный вечер, — сказал он.
— До свидания, — сказала она и добавила, открывая калитку: — Он правда был очень приятным. Так я буду ждать письма. — И пошла по дорожке к дому.
Когда он вернулся к машине, Стэффорд одной рукой обнимал Мэрион.
— Куда, старик? — сказал он.
— Высади меня на остановке. Может быть, автобус еще не ушел.
— Нет-нет, мы доставим рыцаря домой. Как знать, увидим ли мы его еще когда-нибудь, верно, лапочка? — Он отпустил Мэрион и нажал на стартер.
Когда они приехали, улица была погружена в темноту. Колин вылез и остановился у дверцы Стэффорда. Стекло было опущено. Бледное лицо Мэрион выдвинулось из мрака.
— Нет, он правда здесь живет? — сказала она.
— Дорогая, не хами, — сказал Стэффорд.
— Я не хамлю. Мне интересно, только и всего, — сказала Мэрион. — В прошлый раз ты заставил меня ждать на углу.
— Не обращай на нее внимания. Вот как я, — сказал Стэффорд, выглядывая из мглы автомобиля. Через секунду в окно просунулась его рука. — Ну, бывай, старик.
— Всего, — сказал он, сжал руку Стэффорда и медленно встряхнул ее.
— Загляни как-нибудь. — Стэффорд включил мотор.
— Ну, едем же, радость моя, — сказала Мэрион.
— Спокойной ночи, Мэрион, — сказал Колин.
— Спокойной ночи, радость моя, — сказала Мэрион.
Машина тронулась, на повороте замедлила ход, а потом, набирая скорость, понеслась по шоссе.
Риген бросил школу и поступил в бухгалтерскую контору. Из тех ребят, с которыми Колин играл в детстве, Батти, проработав у бакалейщика — поездив с заказами на велосипеде по поселку, — пошел на шахту, как раньше все его братья. Стрингер начал работать на шахте сразу после школы.
Коннорс тоже устроился на шахту — по словам его отца, готовясь к административной работе. Мистер Моррисон стал директором воскресной школы. Шейлу он часто видел в поселке. Через год после их недолгого знакомства она вышла замуж за шахтера, и в девятнадцать лет уже была матерью двух детей.
Из всех своих прежних знакомых чаще всего он встречал Ригена. Его контора была в том же городе, что и колледж Колина, — в восемнадцати милях от Сэкстона, он каждый день ездил туда и обратно на поезде, и они постоянно садились в один вагон.
