В баре появился молодой человек лет двадцати по имени Рауль. Все его знают и любят. Он работал в Мадриде, но в этот первый вечер только о том и болтал, что собирается поехать в Танжер, где есть шанс разбогатеть. Ему стали поддакивать и советовать поговорить с
Я поинтересовался, зачем он мне-то это сообщает, и получил простой ответ: «За риск платят повышенные премиальные».
Р. уезжал в Мадрид поработать на стройке, но его наниматель вскоре разорился. Тогда он втерся в компанию «чистоботиночников». Только богатые начищают обувь до блеска. Они навели его на мысль, что деньги идут к тем, кто знает что-то, чего не знают другие. Р. стал прислушиваться к их разговорам, которые крутились вокруг Танжера и сводились к следующему: администрация там состоит исключительно из испанцев, причем сплошь продажных, и в обозримом будущем изменений не предвидится. Р. уже все продумал. Я вынужден был напомнить ему, что не нуждаюсь в средствах. Но он горячо принялся мне возражать, убеждая, что даже известные художники получают за свои труды очень мало. К концу вечера мы изрядно напились, и он попросил разрешения переночевать у меня на полу. Он парень приятный, поэтому я согласился при условии, что он уйдет до того, как я начну работать.
Меня ограбили. Мы с Р. вернулись из «Бодеха Салинас», отперли дверь и обнаружили, что кто-то проник в комнату через дворик и унес все, кроме моих записных книжек, набросков и картин. Исчезли мои вещи, краски и даже Дева Мария, что висела над кроватью, и это самое худшее, потому что за ее рамкой были спрятаны все мои деньги. У меня осталось только то, что лежало в карманах. О случившемся я сообщил хозяйке и, будучи вне себя от злости, намекнул, что подозреваю одного обитателя дома, который пользуется двориком. Она набросилась на меня с бранью, и мы разругались с ней в пух и прах. Позже мы с Р. нашли во дворике глиняные черепки, и он показал мне место, где грабитель, должно быть, перелез через стену, пользуясь, как лестницей, горшками, вделанными в штукатурку.
Жирная марокканская сука неумолима. Она явилась ко мне вместе со своим беспородным сожителем и еще парочкой местных бандитов с требованием убираться подобру-поздорову. Меня подмывало им хорошенько профессионально накостылять, но тогда мне светили бы объяснения с гражданской гвардией и, вероятно, тюрьма. Поэтому мы с Р. ретировались. Он не отстает от меня, и сейчас мы пешком направляемся на юг, в Альхесирас.
Порой русские казались мне нищими забитыми людьми, но попадавшиеся нам по дороге деревни убедили меня, что эта часть Испании застряла где-то в средневековье, лишенная надежды и повенчанная с безумием. Часто приходилось встречать людей, воющих на луну. В одной деревне Р., рыская в поисках еды, наткнулся на мальчика в железном ошейнике, цепью прикованном к стене. Заглянув в его глаза с огромными зрачками, Р. не увидел в них ничего человеческого.
Мы добрались сюда полумертвые от голода и в лохмотьях, в которые превратила нашу одежду стая диких собак, еще более оголодавших, чем мы. Трех я убил голыми руками, прежде чем псы обратились в бегство, основательно нас искусав. Р., и раньше относившийся ко мне с уважением, теперь смотрит на меня с благоговейным страхом. Этот мальчик обладает проницательностью, от которой мне как-то не по себе.
