— Педофилы в своих компаниях редко насилуют одного мальчика или одну девочку. Мужчин много, и у всех разные вкусы. Может быть, изнасилованный мальчик мстил за других.
— И вы думаете, что такой человек убил бы заодно и проститутку? Разве они не одинаковые жертвы насилия?
— По словам сестры Элоисы Гомес, Серхио и Элоиса сблизились настолько, что он внушил ей надежду. Но откровенно использовав девушку в своих целях, убийца мог понять, что она представляет для него опасность как фигурантка, которой скоро придется улаживать дела с полицией. Не убрать ее значило выдать себя.
— Это всего лишь ваши домыслы.
— Я только пытаюсь понять, зачем вашему мужу понадобилось подмазывать Карвахаля.
— Знаете, чем вы сейчас занимаетесь, дон Хавьер?
— Нет.
— Придумываете мне работу.
— По-вашему, бессмысленную?
— Я никогда не встречалась с сеньором Карвахалем.
— Это, скорее всего, означает, что ваш муж и сеньор Карвахаль не состояли в деловых отношениях, — сказал Фалькон. — Иначе вы бы где-нибудь с ним да пересеклись, ведь так?
— К ресторанам он никакого касательства не имел.
— Ясно одно: он был деловым человеком, — проговорил Фалькон, вставая с кресла.
— Вы уже уходите? — спросила она.
— Мы с вами дело обделали.
Она наклонилась вперед, почти коснувшись грудью стола, и посмотрела на него снизу вверх голубыми, как льдинки, глазами.
— А знаете, дон Хавьер, когда все это будет позади, мы с вами должны пообедать.
— Боюсь, вас постигнет разочарование, — сказал он.
— Почему?
— Мы, скорее всего, никогда не сумеем воссоздать волнующую динамику отношений между вами — главной подозреваемой, и мной — главой отдела убийств.
Она расхохоталась гортанным, безудержным, сексуальным смехом.
— Да, чуть не забыл, — произнес он уже у самой двери. — Нам хотелось бы просмотреть список ваших телефонных разговоров, как деловых, так и домашних, за последние два года. Вы позволите?
Их взгляды встретились. Она покачала головой, улыбнулась и сняла трубку телефона.
Фалькон мерил шагами коридор перед дверью кабинета Кальдерона. Он позвонил ему после свидания с Консуэло Хименес, и они договорились встретиться в шесть. Дело шло к семи, и у сновавших мимо секретарш уже не хватало для него сочувственных взглядов. Фалькон был рад, что судебный исполнитель не велел ему ждать в секретариате на последнем этаже находившегося рядом Дворца правосудия, где его затормошили бы приятели Инес. Это вернуло бы его в те зимние вечера, когда он заезжал за ней на работу и оказывался в гуще ее суматошного мира. Красота Инес сделала Фалькона своего рода знаменитостью. Он был ее любовником. Избранником. Люди смотрели на него испытующе, широко улыбаясь, желая выведать его секрет. Чем таким приворожил ее зануда Хавьер Фалькон? Или ему это приснилось? Трепет женских ноздрей, когда он проходил мимо, любопытные взгляды мужчин через перегородки между писсуарами.
Ходя под дверью кабинета Кальдерона, Фалькон вдруг осознал, что всем руководила похоть. Он попался в сети желания, но не только своего, а всеобщего. И не понял этого, равно как Инес. Им примерещилась любовь, которой здесь и не пахло. Мимолетная тяга к совокуплению пала жертвой извечного стремления человека к увенчанию своих романтических желаний. То, что должно было ограничиться максимум годом сумасшедшего секса, завершилось постылым союзом — только не под дулом отцовского дробовика. Под наплывом чувства.
Доктор Спинола, председатель Совета магистратуры Севильи, вышел из кабинета Кальдерона. Он остановился, чтобы пожать руку Фалькону, и, похоже, приготовился о чем-то его спросить, но сдержался. Кальдерон позвал Фалькона в кабинет, извинившись, что заставил долго ждать.
— Доктора Спинолу так просто из кабинета не выставишь, — признал Фалькон.
Кальдерон его не слушал. О чем-то задумавшись, он взял сигарету, закурил и глубоко затянулся.
— Не припомню случая, чтобы он когда-нибудь приходил в кабинет к судебному следователю, чтобы поговорить о конкретном деле, — произнес Кальдерон, обращаясь к стене над головой Фалькона. — Обычно я сам записываюсь к нему на прием, чтобы доложить о ходе следствия.
— Что же его так озаботило?
— Хороший вопрос, — заметил Кальдерон. — Понятия не имею.
— Если это по нашему делу, может быть, я могу что-то прояснить, — предложил Фалькон.
За долю секунды Кальдерон оценил ситуацию. Положившись на интуицию, он взглянул на Фалькона, прикидывая: «Можно ли ему доверять?» Решил, что нет, чего и следовало ожидать. Если бы они пережили вместе больше таких минут, как на кладбище, подумал Фалькон, Кальдерон не стал бы от него ничего скрывать.
— Что у вас ко мне, старший инспектор? — спросил Кальдерон. — Сегодня вы без Рамиреса?
