– Ты посмотри на нас, – засмеялась она. – Мы ведем себя как дети.
– Мы ведем себя как поросята.
– И-и-и, и-и-и, – согласилась Лиз.
Капитан Харбо держалась так, словно смерть от переедания шоколада была на борту обычным делом.
– Не стесняйтесь, – подбодрила она. – Там, откуда это взялось, еще много. – Но мы-то с Лиз не сомневались, что она заказала эту роскошь специально в качестве свадебного подарка. – Я боюсь, – конспираторски зашептала она, – что вас отсюда не выпустят, пока вы не отведаете от каждого десерта на тележке. – И еще больше понизила голос: – Генри очень обидчив. Вот он, тот, что держит большой тесак.
– Вы суровый бригадир, леди, – рассмеялась Лиз. – Так мы пробудем здесь всю ночь.
Капитан Харбо похлопала ее по руке.
– Все мое время и весь шоколад – ваши. Сегодня ваша свадьба.
От нее требовались только эти слова. Неожиданно Лиз расплакалась.
– Это самая лучшая свадьба из всех, какие у меня были. Она шмыгнула носом и заморгала. Потом смутилась.
Фауст поставил перед нами два больших, суженных кверху бокала для бренди.
– Простите, – всхлипнула Лиз, махнув рукой. – По-моему, я пьяна.
– Надеюсь, что так, – заметил Фейст, или Фауст, или кто он там был, с невозмутимым видом. – Иначе весь вечер пошел бы насмарку.
Когда Лиз наконец перестала смеяться – и плакать, – она в последний раз вытерла глаза и воскликнула: – Ой! Ой! Пожалуйста, не смешите меня больше. Я не выдержу.
Фауст поставил откупоренную бутылку на стол и сказал: – «Наполеон», выдержка шестьдесят лет. Это бренди вполне подходит для рюмочки на ночь.
Мы с Лиз ошеломленно уставились друг на друга.
– Подходит? – переспросила она. – Вы преуменьшаете. Я не представляю себе, что может быть лучше.
– Я могу, – сухо заметил Фауст. – Я должен был подать «Ниерштайне Клостергартен Сильванер унд Хкж-сельребе Трокенбееренауслезе» урожая 1971 года вместо «Шато д'Икем» к шоколаду. Увы… – Он вздохнул и посмотрел так, словно просил прощения. – Было разлито всего двести пятьдесят бутылок этого отборного сухого вина, и последнее мы подали императору Японии. Я не уверен, что он смог оценить его, однако… в дипломатических интересах… ладно, не обращайте внимания. Каждый старается как может.
И он удалился.
Мы с Лиз больше не могли сдержаться и расхохотались ему вслед. А потом посмотрели на капитана Харбо.
– Спасибо вам, спасибо и еще раз спасибо за обед – и развлечение. Он изумителен!
– Он адекватен, – поправила капитан Харбо. – Я и сама думаю, что ему не следовало упоминать этот «Тро-кенбееренауслезе», но… в наше время так трудно найти хорошего помощника. – Она говорила это совершенно серьезным тоном, но в ее глазах мерцал озорной огонек. – Я собираюсь оставить вас одних. Это ваша первая брачная ночь. Наслаждайтесь видом сколько хотите. Когда пожелаете вернуться в свою каюту, Шон проводит вас. Если понадобится что-нибудь еще, позвоните в этот колокольчик. Пошли, Генри. Обещаю, что генерал Тирелли не нанесет оскорбления твоему шоколадному буйству. Возможно даже, тебе придется отвозить ее в каюту на тележке.
Когда они ушли, я посмотрел на Лиз.
– Потрясающая леди.
– Ты тоже заметил, да? Открой-ка рот. Попробуй вот это…
– М-мф. С-см-т. Гм-мд… – После долгих секунд смакования я произнес: – Ты была права. Я только что пережил свой первый оральный оргазм.
Чуть в стороне от веранды виднелись три ступеньки, ведущие вниз, к уединенной скамейке, на которую мы и сели, допивая кофе и глядя в темную амазонскую ночь. Лиз положила голову на мое плечо, и мы просто отдыхали, отдавшись приятному чувству, оставшемуся от фантастического вечера.
– Я даже не представляла, что можно получить такое удовольствие не раздеваясь, – сказала Лиз.
– Как ты думаешь, почему они все это устроили? – спросил я.
Лиз ответила не сразу. Она знала ответ, просто ей не хотелось говорить об этом.
– Я думаю… Думаю, что им просто хотелось разделить наше счастье. Вокруг не так уж много счастья. То маленькое, что случилось здесь, должно быть разделено.
– М-м. Но это – это сверхубийственно.
– Сверхубийства не существует. Мертвый он и есть мертвый. – Она уютно прижалась ко мне.
– Интересно, не было ли здесь чего-то большего?.. – сказал я. – По-моему, все они боятся, что наступает конец. И таким способом отметили это. Отпраздновав собственное величие.
– Я не жалуюсь, – прошептала Лиз. – Мы заслуживаем этого.
– Честно говоря, моя сладкая маленькая шоколадка, мы действительно заслуживаем. Ты и я, возможно, являемся последней надеждой человечества сохранить то, что когда-то было на этой планете великим. Мы те, кто может переломить войну. Я думаю, они помогли нам очень сильно прочувствовать, за что мы сражаемся.
– Ну, тогда они преуспели, – с наслаждением вздохнула она. – Но мне не нравится, что в твоих устах это звучит так серьезно.
– Это и есть серьезно. Зато теперь я видел, что ты можешь сделать с целой тележкой шоколада. Леди, вы убьете любого, кто встанет между вами и шоколадным мороженым.
Лиз презрительно фыркнула: – Неправда. Сначала я предупреждаю. Я обнял ее покрепче.
