Впрочем, это не играло никакой роли. И птицы, и тигры, и пауки, и все остальные керамико-титановые существа, которых собрали на заводах и спустили с цепи, казались более недоступными для понимания, чем любой организм с Хторра. Может, это мое личное предубеждение. Или здесь кроется что-то иное?.. Я еще мог оценить их эстетику, но до любви было далеко.
Наконец состояние птиц удовлетворило Зигеля. Он надвинул шлем поглубже и вошел в киберпространство. Обе птицы осторожно двинулись вверх по пологому склону холма, выбирая ровную площадку для взлета; они проворно крались по земле с плавной грацией фурий.
Я развернулся вместе с сиденьем к своим собственным экранам и стал следить за их действиями. Первый из аппаратов расправил крылья, как бы пробуя воздух. Он менял угол наклона то так, то эдак, потом внезапно поймал небольшой ветерок, у которого еще хватало смелости шевелить листву волочащихся деревьев, дважды взмахнул крыльями и без видимого усилия взмыл в воздух. В ту же секунду за ним последовал второй.
Обе птицы сделали круг, осваиваясь в воздухе, а потом замахали крыльями, набирая высоту. Они стремились ввысь с хищным благородством орлов. Здесь искусство и технология пересекались, позволяя воочию наблюдать движение потоков воздуха.
Изображения на экранах перестали плыть и оставались резкими, даже когда птицы делали виражи и кувыркались в воздухе. Маневры эта модель совершала автоматически, а компенсаторный интеллект в процессоре обеспечивал стабильность изображения. Но если квартиранты вылетят роем, едва ли эти маневры помогут. А такая возможность существовала всегда – даже коснувшаяся верхушки волочащегося дерева тень могла привлечь квартирантов. И тогда одного лишь веса насекомых будет достаточно, чтобы хрупкие чудо-аппараты кувырком полетели на землю. Я очень надеялся, что этого не произойдет, – утрата роботов обходилась дороже, чем людские потери.
– Отлично, – сказал я. – Переведи их в автоматический режим, пусть кружат повыше и пошире. И пусть следят за своей тенью. Теперь давай тигра.
– Бегу и падаю, – отозвался Зигель. Он сдвинул шлем на затылок и снова пробежался по клавишам. – Шер-Хан рвется на прогулку. Таркус наготове в резерве.
– Хорошо.
Из двух зверей Шер-Хан, или Р-120, был поновее – обтекаемая грациозная машина для убийства, пользоваться которой одно удовольствие. Таркус был ранней моделью – Т-9, – больше танком, чем животным. Слишком шумен и неуклюж и к тому же слегка великоват для того, чтобы свободно нырять в гнезда червей, но вооружен лучше Шер-Хана и обладал большей огневой мощью, поэтому мы использовали его в основном для обороны. В отличие от имеющих высокую посадку пауков, самостоятельно рыскавших по здешним местам уже несколько недель, тигры жгли быстрее, и температура их пламени была выше, поэтому они требовали более частой профилактики. Однако, действуя под контролем, эти механические звери обладали страшным сочетанием высокой мобильности и огневой мощи – что значительно повышало соотношение убийство/килодоллар.
Исходно Р-120 был сконструирован для разведки боем. Оружие против городских партизан, он был быстр, бесшумен и смертельно опасен. Перепрофилированный для проникновения в гнезда червей, он своими уникальными способностями доказал, что как нельзя лучше подходит для проведения подземных операций. Приземистый, как пантера, Шер-Хан имел шесть поджарых ног и походил на неудачный гибрид удлиненного гепарда и титановой змеи, только приподнятая голова была больше и смертоносней – челюсти ему заменяли пушечные стволы.
Кроме того, он обладал самым совершенным летиче-ским интеллектом. Оптическая нервная система Шер-Хана могла бы обрабатывать информацию для небольшого правительства или большой корпорации. Плотность нервных окончаний по всему телу – особенно в металлической мускулатуре и коже – была выше, чем у живого существа. Р-120 не программировали – их тренировали. Технология тигров, птиц и других киберзверей – пауков, носорогов, электрических скатов – разрабатывалась в таком секрете, что даже президент узнала кое-какие детали лишь после неудавшегося вторжения в Мексиканском заливе. Годы общенациональной паранойи окупили себя меньше чем за двадцать часов: земля разверзлась и оттуда, как фурии из преисподней, на волю хлынули киберзвери. У противника не осталось ни единого шанса, твари подобно циркулярной пиле кромсали их эшелоны.
Теперь их рассекретили, параноидальные инвестиции многократно окупились, но локхидовские смертоносные хищники снова рыскали по пустыням и дебрям, на этот раз выслеживая жертвы иного рода. Они бесшумно скользили в ночи, всеми своими глазами, ушами, радарами неумолимо отыскивая червей, горпов и прочую мерзость, затаившуюся в темноте. Работая в контакте с ажурными, как паутина, птицами– шпионами, бродяги обшаривали самые глухие уголки, холмы и долины, которые были слишком опасны или недоступны для людей. Звери действовали автономно или помогали разведывательным командам, если возникала такая нужда.
