— Ого! — отвечаю. — Сто пятьдесят, это же с денег. За это дом купить можно. Если небольшой. И в предместье.
— Ах, господин Лютик, — она стала заламывать руки, ронять слезы. — Вы надо мной издеваетесь. Жестокий вы человек, не жалеете бедную вдову. Но у меня нет выхода. Отдам вам за сто.
Вот таким путем, дорогие мои, я решил проблему ведьмака.
Мчусь в таверну «Под крабом и угрем», Геральт уже там сидит над яичницей с беконом, ха, видно у рыжей ведьмы на завтрак опять был сыр и зеленый лук. Я подхожу и — бух, меч на стол! Он чуть не подавился. Бросил ложку, достает меч из ножен, смотрит. Лицо, как камень. Но я уже привык к его мутации, знаю, что никаких эмоций его лицо не выражает. Как бы он не был взволнован и счастлив, по нему этого не увидишь.
— Сколько за него отдал?
Я хотел возразить, что это не его дело, но вовремя вспомнил, что платил-то я его собственными деньгами. Так что признался. Он пожал мне руку, но не сказал ни слова, и выражение его лица не изменилось. Такой уж он. Простой, но надежный.
И сказал мне, что уезжает. Один.
— Я хотел бы, — упредил он мои протесты, — чтобы ты остался в Кераке. И внимательно слушал и наблюдал.
Рассказал мне о том, что вчера случилось, о своем ночном разговоре с принцем Эгмундом. И все время с мечом играл, как ребенок с новой игрушкой.
— Я не собираюсь, — подытожил он, — князю служить. Или участвовать в королевской свадьбе в августе в качестве телохранителя. Эгмунд и твой кузен уверены, что вора, укравшего мои мечи, они скоро поймают. Я не разделяю их оптимизма. И это мне как раз на руку. Будь у меня мои мечи, Эдмунд бы меня принудил. Я предпочитаю сам выследить вора, в Новиграде, в июле, до начала аукциона у Борсодов. Добуду меч, и больше меня в Кераке не увидят. А ты, Лютик, держи рот на замке. О том, что рассказал нам Пратт никто не должен узнать. Никто. Твой кузен инстигатор в том числе.
Я поклялся, что буду молчать, как могила. И он посмотрел на меня странно. Как если бы не доверял.
— Однако, всякое может случиться, — продолжал он, — и я должен иметь запасной план. Для этого, прежде всего, я хотел бы узнать побольше об Эгмунде и его братьях и сестрах, обо всех возможных претендентах на трон, о самом короле, обо всех королевских родственниках. Я хотел бы знать об их намерениях и заговорах. Кто с кем держится, какие фракции наиболее активны и так далее. Ясно?
— Литту Нейд, — ответил я, — привлекать к этому ты не хочешь, как я понимаю. И я думаю, что это правильно. Рыжеволосая красавица, безусловно, имеет полную информацию по интересующим тебя вопросам, но с местной монархией у нее слишком тесные связи, чтобы она решилась на двойную лояльность — это раз. Во-вторых, не говори ей, что ты скоро исчезнешь и больше здесь не появишься. Поскольку реакция может быть жесткой. Чародейкам, как ты уже смог убедиться, не нравится, когда кто-то исчезает.
— Что касается остального, — пообещал я, — ты можешь на меня рассчитывать. Я буду держать глаза и уши начеку и направлю их, куда необходимо. С местной королевской семейкой я уже знаком и сплетен наслушался досыта. Милостивый король Белогун наплодил многочисленное потомство. Жен он менял довольно часто и легко, как только присматривал себе новую, старая очень своевременно покидала этот мир, по странному повороту судьбы у нее внезапно обнаруживалась неизлечимая болезнь, и медицина оказывалась бессильной. Таким образом, у короля в настоящее время четыре законных сына, каждый от другой матери. Многочисленные дочери не в счет, так как они претендовать на трон не могут. Я не считаю также множество бастардов. Следует, однако, отметить, что все значительные должности и посты в Кераке занимают супруги дочерей, кузен Феррант является исключением. А внебрачные сыновья управляют торговлей и промышленностью.
Ведьмак, казалось, слушал внимательно.
— Четырьмя сыновьями супружеского ложа, — рассказывал я дальше, — являются, в порядке старшинства, следующие. Первородный сын, имени его не знаю, при дворе запрещено его произносить, после ссоры с отцом уехал, и след затерялся. С тех пор его никто никогда не видел. Второй, Элмер, содержится под стражей, душевнобольной, пьяница, это будто бы является государственной тайной, но весь Керак об этом знает. Реальные претенденты — Эгмунд и Ксандер. Они ненавидят друг друга, и Белогун ловко на этом играет, держит обоих в состоянии постоянной неопределенности в относительно преемственности, иногда демонстративно дает обещания тем или иным фаворитам, в том числе кому-то из бастардов. Нынче шепчут по углам, что он пообещал передать корону своему сыну, который родится от новой жены, той, на которой он официально жениться в Ламмас.
