– Советую признать вину, – проговорила она. – В этом случае можем рассчитывать на смягчение…
– Признать что? – перебил ее ведьмак.
– Когда суд спросит, ответишь утвердительно. Признание вины посчитают смягчающим обстоятельством.
– Как ты, в таком случае, собираешься меня защищать?
Госпожа адвокат захлопнула папку. Как крышку гроба.
– Пойдем. Суд ждет.
Суд ждал. Как раз потому, что из зала суда в этот же самый момент выводили другого преступника. Не слишком, как отметил Геральт, радостного.
На стене висел засиженный мухами щит, на котором можно было разобрать герб Керака – голубого дельфинаnageant. Под гербом стоял судейский стол. За ним сидели трое. Худощавый писарь. Блеклый подсудок. И госпожа судья, степенная видом и лицом дама.
Скамью справа от судей занимал асессор трибунала, исполняющий обязанности прокурора. Выглядел он серьезно. Настолько серьезно, что впору было остерегаться встречи с ним в темном переулке. С противоположной стороны, по левую руку от судейской комиссии, стояла скамья подсудимых. Место, предназначенное ему.
Дальше все пошло быстро.
– Геральт, называемый Геральтом из Ривии, обвиняется в злоупотреблениях, овладении и присвоении собственности, принадлежащей Короне. Действуя в сговоре с другими лицами, которых склонил к коррупции, обвиняемый завышал суммы предоставленных за свои услуги счетов с целью присвоения лишних средств. В результате названных действий казна государства понесла убытки. Доказательством является донос, notitia criminis, который был присоединен к делу. Данный донос…
Скучающее выражение лица и отсутствующий взгляд судьи явно демонстрировали, что мысли степенной матроны витают где-то в другом месте. И что беспокоят ее совершенно другие вопросы и проблемы: стирка, дети, цвет занавесок, тесто для маковых пирогов и растяжки на заднице, предвещающие супружеский кризис. Ведьмак покорно принял тот факт, что он сам гораздо менее важен. Что не может конкурировать со всем этим.
– Совершенное обвиняемым преступление, – безэмоционально продолжал обвинитель, – не только разрушает государство, но также и порядок общественный подрывает и расшатывает. Установленный порядок требует…
– Включенное в дело донесение, – перебила судья, – суд вынужден рассмотреть как probatio de relato, доказательство, являющееся донесением третьего лица. Может ли обвинение предоставить другие доказательства?
– Других доказательств нет… Пока… Обвиняемый, как уже было сказано, – ведьмак. Это мутант, пребывающий за пределами человеческого общества, пренебрегающий человеческими законами и ставящий себя выше их. В своей криминогенной и социопатической работе он контактирует с преступным элементом, а также с нелюдями, в том числе расами, традиционно враждующими с человеком. Нарушение законов является частью нигилистической природы ведьмака. В случае ведьмака, Высокий Суд, отсутствие доказательств – лучшее доказательство. Это доказывает измену, а также…
– Признает ли обвиняемый, – судью совершенно очевидно не интересовало, что еще доказывает отсутствие доказательств. – Признает ли обвиняемый свою вину?
– Не признаю, – Геральт проигнорировал отчаянные сигналы госпожи адвоката. – Я невиновен и не совершал никакого преступления.
Ведьмак имел некоторые навыки, поскольку сталкиваться с правосудием ему приходилось. Кроме того, он кратко ознакомился с литературой по теме.
– Все обвинения против меня являются следствием предвзятого отношения…
– Протестую! – вскрикнул асессор. – Обвиняемый произносит речь!
– Протест отклонен.
– … следствием предвзятого отношения к моей особе и профессии, сиречь следствием praejudicium, praejudicium же в свою очередь влечет за собой заведомую ложь. Тем более, что обвиняют меня на основании анонимного доноса, и то одного-единственного. Testimonium unius non valet. Testis unis, testis nullus. Ergo, это не обвинение, а всего лишь домысел, сиречь praesumptio. А домысел оставляет пространство для сомнений.
– In dubio pro reo! – очнулась адвокатесса. – In dubio pro reo, Высокий Суд!
– Суд, – судья грохнула молотком, разбудив блеклого подсудка, – постановляет: определить денежный залог в размере пятисот новиградских крон.
Геральт вздохнул. Его интересовало, пришли ли уже оба его товарища по камере в себя и извлекли ли какой-то опыт из того, что произошло. Или же ему придется избить и отпинать их еще раз.
А что такое город? Наш народ.
Уильям Шекспир, Кориолан, (перевод Ю. Корнеевой)
На самом краю людного базара стояла грубо сколоченная из досок будка, в которой распоряжалась бабулька-старушка в соломенной шляпке, кругленькая и румяная, словно добрая волшебница из сказки. Над бабулькой виднелась надпись: «Счастье и радость только у меня. Огурец бесплатно». Геральт остановился, выудил из кармана медяки.
– Налей, бабушка, – попросил мрачно, – полкварты счастья.
Ведьмак набрал в грудь воздуха, выпил в один глоток, выдохнул. Вытер слезы, которые сивуха вышибла у него из глаз.
Он был свободен. И зол.
