Красавицу Беллу жалеют подруги и родные - ведь, с их точки зрения, ее брак с шофером-дальнобойщиком - немыслимый мезальянс!Чем дальше, тем больше сплетни, интриги и непонимание окружающих разрушают счастье Беллы и Артема - и вскоре их семейная жизнь уже оказывается на грани распада Белла понимает: единственный шанс вернуть мужа - отправиться с ним в коммерческий рейс.Однако увлекательное путешествие становится смертельно опасным. Артему и Белле предстоит пройти через множество испытаний, и - как знать, - возможно, это поможет им сохранить любовь.
Наш брак с Артемом, по-видимому, подошел к концу. Любовная лодка разбилась о быт, как сказал когда-то Маяковский... Хотя с какой стороны посмотреть. С бытом у нас вроде все обстоит хорошо. Если доверять словарю, то быт – это жизненный уклад, повседневная жизнь. Иными словами, материальная сторона жизни. А еще проще: квартира, машина, семейный бюджет. Квартиру мы купили, машину тоже. Деньги благодаря заработкам Артема в доме есть. Тогда обо что же разбилась эта самая лодка?!
Нет, нужно обратиться к народному фольклору. Например, семья воюет, а одинокий горюет... Это я сборник пословиц и поговорок Владимира Даля открыла. Но попала не на ту страницу... Ага, жена да муж – змея да уж. В том смысле, что муж и жена – одна сатана? Или в том, что жена и муж – в итоге этакий небольшой серпентарий?
Пословицы, поговорки – это не для нас. В них все основательно, мудро, кирпичи в здании жизни. Наше здание обветшало, трещит и клонится.
Нужно нечто посовременнее. Вроде от любви до ненависти один шаг. Уже ближе к действительности. Любовь, зачем ты мучаешь меня?.. Нет, это совсем из другой оперы. Моя опера – быть или не быть. Только вот не пойму, чего это меня с утра пораньше потянуло на красивости?
О ненависти пока разговора нет, чего уж там! Как ни пытаюсь я себя разозлить, завести, настроить против мужа – ничего не выходит. То есть злость выходит, но чтобы взять и отказаться от Артема навсегда... Почему-то эта мысль никак не желает поселиться в моей голове. Все ей сопротивляется. А особенно моя память...
Она не просто сопротивляется, она восстает против подобных мыслей! Она усиленно подсовывает мне картинки прошлой счастливой жизни, на полях которых стоит жирный вопрос после слов: неужели ничего нельзя исправить?!
Если мы разойдемся с Артемом, моя мама обрадуется. Наконец-то сбудется ее мечта: нелюбимый зять навсегда уйдет в туманную даль, откуда нет возврата. Не в том смысле, что умрет. А например, женится на какой-нибудь другой женщине. Или уедет из нашего города. Да мало ли...
Вообще-то это только мои размышления. Еще не сказано последнее слово, но как раз в сей момент оно и готовится. Мною. Речь на момент пробуждения моего пока еще мужа.
Я отодвинулась на самый край нашего двуспального супружеского ложа, а на другой его половине тяжелым похмельным сном спит мой муж Артем Решетняк.
Сегодня он пришел под утро и теперь храпит на весь дом, а я за всю ночь так и не смогла уснуть. Теперь вот лежу, веха за вехой перебираю свой семейный путь. В какой-то момент мы заплутались в дебрях непонимания и сопутствующего ему ослиного упрямства, нас обуяла какая-то совершенно идиотская гордость – никто не хотел первым начинать выяснение отношений. И каждый думал со злостью: «Может, ты не хочешь со мной жить? Ну и не надо!»
Дождалась! На языке прямо крутится: а ведь мама меня предупреждала! Так поздно – или, как говорят в анекдотах, так рано – Артем еще не возвращался. Но и моему терпению, кажется, пришел конец. Я сурово поджала губы и, наверное, в этот момент стала похожа на свою мать, потому что, увидя мое лицо таким, Артем обычно говорил:
– Понеслась душа в рай – вылитая Галина Аркадьевна!
Для меня его слова оскорбительны. Не потому, что я не люблю свою родительницу, а потому, что вовсе не жажду быть похожей на нее. Слишком много в моей мамочке воинственности и авторитарности. Никому не укрыться от ее тяжелой, властной руки.
Наверное, у женщин – руководительниц производства – это профессиональное. Она всегда лучше других знает, что каждому человеку надо. И борется за это даже вопреки желанию того, кого хотела своей борьбой осчастливить.
А единственная дочь, по ее мнению, жила вовсе не так, как надо. Как для нее, для дочери, было бы лучше. Потому что дурочка. Доверчивая. Наивная. Мать была бы согласна даже узнать, что у меня есть любовник, но то, что я с овечьей покорностью, как ей кажется, несу по жизни свой семейный крест, не пытаясь ничего изменить, говорило о многом... Прежде всего о том, что я нуждаюсь в помощи опытного человека. А значит, и должна эту помощь получить.
Главное, что маму возмущало, раздражало и никогда не могло примирить с моим мужем, – это отсутствие у него высшего образования. Артем – шофер. Простой шофер, как любила подчеркивать моя Галина Аркадьевна. Притом, что дочь, то есть я, окончила университет и теперь работала редактором отдела художественной прозы в солидном издательстве!
– Что может быть общего между вами? – всегда заводила она одну и ту же песню. – Решетняк никогда не поймет и не оценит, что за женщина живет рядом с ним! Как вы общаетесь? О чем говорите? О том, какое масло лучше подходит для его машины? Или почем нынче колеса для «КамАЗа»?
Отец робко пытался вступиться за Артема:
– Докаркаешься, разойдутся они!
