Эти стены пропитаны пороками, — только она не желает дышать этим воздухом. Даже если жить ей осталось всего пару минут. Неважно. Она хочет, чтобы они стали самыми честными.
— У меня к тебе последний вопрос, ведьма, — обращается к ней муренмук.
Опустив голову она молчит.
— Откуда вы черпаете свою силу?
Опять заблуждение! И эти слова ранят ее в самое сердце. Почему? За что? Как бы сильно она не взывала к Всевышнему, ее молитвы остаются не услышанными. Тогда какой же в них прок? Пытаться спасти свою душу? — Но зачем, если она и так уже истерзана донельзя. Следовать всем заповедям предков? — а какой в них толк, если вся ее праведность не стоит и ломаного гроша. Тогда зачем?
Она медленно тянется к шее и резко срывает знак чистоты: мелкий символ — хвостатая звезда стремящаяся к небесам летит на пол.
— Так и не скажешь? — интересуется муренмук.
— Поверь, тебе представится возможность узнать ответ на этот вопрос, — зло кидает она.
Ее уводят двое плечистых стражей — мрачные поборники жестокой веры. А перегрин садится за стол и задумчиво закрывает глаза ладонью. Правильно ли он поступил или здешний мир опять сыграл с ним злую шутку? Сомнения съедают его изнутри. Он бы и рад развеять их, но чем дольше он изучает этот мир, тем сложнее ему становится отличить правду от лжи. Одним словом — Мрак. Именно он делает белое черным, а радужный рассвет окрашивает в серые тона….
Устало повалившись на каменный пол, я устало посмотрел на проводника. Он обессилено лежал на спине и откинув голову назад безудержно смеялся. И не просто смеялся — его одолела настоящая истерика.
— Ты мертвец, муренмук… ты ходячий мертвец… Тебе никогда не справиться с ней…с ее ненавистью, с ее отчаяньем. Я видел это слишком отчетливо… Твоя душа уже в ее руках… безумец, ты даже не понимаешь с кем связался…
— Заткни свою пасть, — рявкнул я. Вытер окровавленный нос и схватил слепца за шкирку.
— Веди меня!
— Куда? — пытаясь сдержать смех, поинтересовался проводник.
— Туда, где я видел ее последний раз…
Подвал я узнал сразу. За долгие годы здесь ничего не изменилось: тот же стол, скамья, даже остриженные волосы были небрежно разбросаны по полу.
Словно во сне я приблизился к решетчатому окну: снаружи уже сияло марево заката. Но меня он не интересовал. Присев на одно колено, я начал осторожно искать символ искупления. И уже через минуту между пальцами забрезжила вырезанная на деревянной пластине хвостатая комета. Сжав кулак я внезапно понял: что-то не так. Мой слепой слуга внезапно перестал сотрясать воздух пустым смехом.
— Вставай, и медленно повернись, — приказал низкий, глухой голос.
Быстро сунув находку в перчатку, я поднял руки и развернулся на месте.
В дверях стоял страж, при этом его меч оставался в ножнах, а кулаки он грозно упер бока. По всей видимости, он собирался справиться со мной голыми руками.
— Конец тебе, поганый муренмук! — внезапно завопил слепец и внезапно сиганул на стену.
Искупитель отреагировал молниеносно. Выхватив меч, он крутанул им над головой — соприкоснувшись к камнем лезвие очертило огненную границу. Коснувшись глубокой борозды проводник одернул руку и не удержавшись, свалился на выпуклые камни. Схватившись за ушибленное плечо, он недовольно скривился.
— Гребанный падальщик! — выдал он.
— Очень интересно. — Убрав меч, страж склонился и уставился на слепца. — И что у нас тут за мраковотродье?
— Интересно, а кто из нас лишен глаз — ты или я? — передразнил его слепец.
— Какой дерзкий, — цыкнул языком искупитель. — Ведьмин слуга собственной персоной. Интересно, а где же твоя хозяйка? Или хозяин? — он перевел взгляд на меня. Я стоял молча, не пытаясь сократить расстояние.
— Отвечай, каков твой род, исчадие?! — приказал страж.
Смех слепого стал откровенно раздражать. В отличие от меня, его эта ситуация только забавляла.
— Дурья башка, падальшик! Перед тобой не колдун, а один из моменрагов!
Страж недоверчиво покосился в мою сторону. Я не стал больше тянуть, другого шанса выпутаться из этой ситуации у меня просто не предвидится. Осторожно опустив руки я снял капюшон.
— Ты не похож на служителя ордена, — согласился страж.
— Слепец говорит правду, — тихо произнес я.
— Тогда не в твоих интересах помышлять о глупостях.
— Твоя правда, страж.
Обнажив меч, искупитель приблизился к слепцу. Лезвие коснулось тонкой шеи, заставив того нервно сглотнуть.
— Итак, вопросов становится больше, а ответов я так и не услышал! Что же заставило муренмука незаконно проникнуть в орден, да еще прихватив с собой это исчадие?
— А не боишься…
— Чего? — искренне удивился страж.
На моем лице возник жадный оскал.
— Правду. Только подумай дважды — прежде чем дать ответ.
Я без труда заметил мелькнувший внутри капюшона растерянный взгляд.
— Я не боюсь ни-че-го. Тем более пустобрехов сочиняющих всякую ерунду про пыльных странников.
— В былые времена за такие слова тебя бы четвертовали, — признался я. — В лучшем случае…
— Жалкие угрозы, — усмехнулся искупитель. — Или я ошибаюсь?
