Противники сошлись, барон начал развязно, надеясь потешить приятелей тем, как будет прыгать его жертва от болезненных, но не смертельных уколов, однако купец попался шустрый. Он попросил полминуты, чтобы повыше подвязать длиннополую одежду, а затем они снова зазвенели мечами. Благородное оружие Форнберга издавало мелодичный звон, в то время как старый тесак звякал, словно железная заготовка. При всем при том купец уверенно парировал удары, а двигался расчетливо. Под длиннополой одеждой у этого простака оказались гвардейские штаны и походные ботфорты без шпор, и это слегка смутило барона, однако он посчитал эти детали несущественными и усилил натиск.
Купец держался, а барон чувствовал, что начинает уставать, ведь он все время атаковал, в то время как противник расчетливо защищался. Чтобы действовать быстрее, Форнбергу пришлось достать кинжал, тогда купец подхватил с пола войлочную шляпу и свернул из нее подобие мягкого отбойника. Это был профессиональный жест, Форнберг нервно дернул щекой.
И снова они сошлись, барон действовал с обеих рук, а купец лишь изредка пускал в дело войлочный отбойник, оно и понятно: рассечь его и повредить руку было довольно легко. А барон начал теснить противника – тот не успевал за двумя клинками, понемногу отступая.
– Кончай с ним, Форнберг! – подбадривали друзья.
Барон и сам понимал, что теперь он быстрее, и усилил давление – клинки замелькали с быстротой молнии. К звону стали теперь примешивался посторонний визг, зажатый в угол купец начал жульничать – поддергивать оружие после удара.
«Это тебе не поможет!» – подумал барон, но в следующее мгновение быстрое лезвие обожгло ему левый локоть. Барон выругался и, отскочив, осмотрел порез. Он был пустяковый, однако кровь на рукаве означала одно – он получил ранение.
– Он жульничает, барон! – воскликнул де Блисс. – Я иду к вам на помощь!
– Мерзавец подергивает свой тесак, – пожаловался Форнберг. – Ему легко это делать, у него длинная рукоять.
– Но вы сами дали мне это оружие, господин барон! – возразил Каспар, который уже взмок, барон был неудобным противником.
– Тем не менее, каналья, вот тебе штраф, теперь нас двое! – заявил де Блисс, которому не терпелось отомстить за промах.
– Но дайте мне хотя бы кинжал!
– Да, господа, как-то неприлично получается, – заметил рыжий. – Двое против одного, да еще он без кинжала – это не по законам дуэлей.
– О каких законах ты говоришь, д'Эспейн? – возразил ему самый молодой из компании. – Он не дворянин, поэтому здесь не дуэль, а драка. Нужно поскорее с ним покончить, пока нас не остановили.
– Тогда позвольте мне хотя бы сбросить этот мешок! – попросил Каспар.
– Валяй, – согласился барон Форнберг, промокая лицо платком.
Каспар снял купеческий балахон и остался в белой сорочке, которая не слишком вязалась с образом прижимистого негоцианта, такое белье шили только господам по семь рилли за пару. Зато теперь к сорочке подходили и гвардейские штаны, и выполненные на заказ ботфорты.
– Прямо гвардейский капитан какой-то, – усмехнулся рыжий.
– Типун тебе на язык, – одернул его другой барон, которого звали Кальвин. – Не хотел бы я, чтобы он оказался гвардейским капитаном.
– Ну, пора заканчивать, можешь показывать любые фокусы, купчишка, мы готовы! – сказал де Блисс, и они с Форнбергом пошли в наступление.
Каспар схватил с подоконника подсвечник и, смахнув с него свечи, приготовился использовать его в качестве щита.
И снова закипела схватка, с подсвечником Каспар получил больше возможностей атаковать – им было удобно придерживать клинки.
Де Блисс и Форнберг теряли терпение. Они ругались, меняли позиции и подходы, однако застать «купчишку» врасплох не удавалось – пара тонких порезов на его ребрах в расчет можно было не принимать. Каспар же следовал своей излюбленной тактике, норовя ударить по мечу противника поближе к рукояти, раз за разом ослабляя ему запястье.
– Вот каналья! – выругался де Блисс, в очередной раз высвобождая меч из подсвечника. – Чего вы стоите, господа, присоединяйтесь!
– Я, пожалуй, побуду в резерве, – усмехнулся д'Эспейн, сторонясь, чтобы пропустить барона Кальвина и самого молодого – фон Вейка.
Сделав передышку, дворяне выстроились вчетвером и разом обрушились на «купчишку», осыпая его ударами, однако использовать кинжалы им было трудно – вчетвером стало тесно.
Каспару приходилось жарко, его сорочка прилипла к телу, небольшие порезы и царапины жгло, на белоснежном полотне расплывались розовые разводы. Его противники уже забыли про все правила и старались как могли, то швыряя в него плащи, то подбрасывая ножны.
Раззадорившись, молодой фон Вейк сделал стремительный выпад, но Каспар ждал этого и наградил юнца ударом подсвечника. Затем, используя замешательство противника, неожиданно атаковал барона Форнберга – носком ботфорта под колено. Тот взвыл и ускакал на одной ноге, выкрикивая проклятия и требуя, чтобы купчишку немедленно зарезали.
– Д'Эспейн! – почти в панике позвал де Блисс.
Фон Вейк поднялся с пола и с криком «Держи, мерзавец!» метнул в Каспара кинжал, но тот отбил его подсвечником.