Я не нашлась что ответить. Джекс залпом осушил бокал и уставился в окно.
Элиза сердито фыркнула:
– Ребята, это уже несерьезно. Может, нам стоит…
– Кто тебе платит?
Медиум тяжело вздохнула:
– Ты, Джексон.
– Верно. Я плачу, ты подчиняешься. А теперь будь лапушкой, сбегай наверх и приведи Дани. Начинается самое интересное.
Поджав губы, Элиза вышла из комнаты. Зик с мольбой смотрел на меня. Набравшись духу, я предприняла отчаянную попытку вразумить Джекса:
– Слушай, мне уже ни до чего. Да и нам всем не помешает отдохнуть.
– Завтра отдохнешь, Пчелка моя, – отмахнулся он.
– Проникновение мне не сдюжить, сам знаешь.
– Удиви меня. Попытайся. – Джекс налил себе еще вина. – Я столько лет ждал этой минуты. Странник против непроницаемого. Вершина эфирной схватки. Самый отчаянный и опасный эксперимент, какой доводилось узреть простому смертному.
– Это точно человеческая речь?
– Нет, – отрезал Ник, и все разом обернулись к нему. – Это речь безумца.
После короткой паузы Джексон поднял бокал:
– Отличный диагноз, док. Твое здоровье.
Ник досадливо поморщился.
Следом явилась Элиза с адреналином в чистом шприце. Компанию ей составляла Даника Панич, седьмая участница нашей банды. Даника родилась и выросла в сайенской цитадели Белграда, но переехала в Лондон работать инженером. Ник завербовал ее на фуршете в честь новых сотрудников. Даника безмерно гордилась, что никто в Синдикате не может выговорить ее имя. И фамилию. Непоколебимая как скала, с медными волосами, собранными в неизменный пучок, и руками, сплошь покрытыми шрамами и ожогами. У нее была единственная слабость – жакеты.
– Даника, голуба моя, – поманил ее Джексон, – ты должна это видеть.
– Видеть что?
– Мое секретное оружие.
Мы с Дани обменялись взглядами. Хотя она примкнула к нам всего неделю назад, но уже успела понять, что собой представляет Джекс.
– Смахивает на спиритический сеанс, – заметила она.
– Ничего подобного! – Джекс взмахнул рукой. – Начинай.
Я прикусила язык, чтобы не послать шефа куда подальше. Вечно он задабривает новичков. Яркая гиперактивная аура Дани оказалась ему не по зубам, но, как водится, он не терял надежды, что в очередной раз приобрел ценного кадра.
Я опустилась на стул. Ник протер мне запястье спиртом и сделал укол.
– Давай, – велел Джекс, – проникни в непроницаемого.
Подождав, пока препарат растворится в крови, я закрыла глаза и устремилась в эфир. Зик напрягся. Мне удалось лишь скользнуть по поверхности его лабиринта, уловить мелкие детали, однако лезть дальше было рискованно – слишком тонкая душевная организация, где малейший толчок может привести к необратимым последствиям. Нужно соблюдать максимальную осторожность.
Вокруг уже четко проступили очертания пяти лабиринтов, мелодично подрагивающих, словно китайские колокольчики. На общем фоне Зик разительно отличался от остальных: в его ауре преобладали темнота и минорные ноты. Мои попытки увидеть хоть что-то: случайное воспоминание, страх – не увенчались успехом. Вместо привычных разрозненных картинок – кромешный мрак. Рассудок парнишки как будто обнесен глухой стеной.
Чья-то ладонь легла мне на плечо, возвращая к реальности.
– Хватит. – Ник рывком поднял меня на ноги. – Она не станет этого делать, Джекс. Плевать, сколько ты мне платишь. Главное, что кровавыми алмазами. – Он распахнул окно. – Идем, Пейдж. Тебе нужно отдохнуть.
Меня шатало от усталости, но разве можно отказать Нику? Взгляд Джекса буравил мне спину. Ничего, завтра отойдет, вина-то больше нет. Борясь со слабостью, я вскарабкалась на подоконник, а оттуда по водосточной трубе – на крышу.
Очутившись наверху, Ник бросился бежать. Да так быстро, словно за ним черти гнались. Благо адреналин еще не выветрился из моего организма, мне удалось выдержать адский темп.
Мы с Ником часто устраивали себе такие вот спонтанные прогулки. По-хорошему мне следовало бы возненавидеть Лондон за его исполинский размах и серость, за мерзкую погоду с непрекращающимися дождями. Город вибрировал и бился, словно гигантское сердце. Но за два года тренировок с Ником на крышах цитадель стала казаться раем. Тут, под облаками, совсем иная жизнь: нет пробок и вездесущих НКО и можно подобно ветру мчаться по улицам и аллеям. Энергия переполняла меня, била ключом. Только здесь я чувствовала себя по-настоящему свободной.
Ник спустился на тротуар. Вдвоем мы миновали оживленную дорогу, добрались до перекрестка Лестер-сквер. Не останавливаясь, чтобы перевести дух, Ник вскарабкался на крышу ближайшего здания, аккурат напротив казино «Ипподром». Несмотря на обилие точек опоры, я едва поспевала. Даже адреналин не спасал.
– Ник, куда ты?
– Мне срочно нужно развеяться, – мрачно откликнулся он.
– Где? В казино?
– Чуть выше. – Он протянул руку. – Давай, sötnos. Ты что-то спишь на ходу.
– Ну извини. Не знала, что мои мышцы и дух подвергнутся такому серьезному испытанию.
Он подсадил меня на первый подоконник, нарвавшись на изумленный взгляд какой-то девицы с сигаретой в зубах.
– Далеко нам лезть?
– До самого верха. Если осилишь, конечно.
– А если не осилю?
