Внезапно меня затошнило. Докатилась! Стучу на обидчиков рефаиту. Следом вспомнилась обезумевшая от горя Лисс, и мое отвращение только усилилось.
– Знаю таких, – медленно проговорил страж, глядя на огонь. – Те двое – братья, оба медиумы. Шестнадцатый и Семнадцатый. Сюда попали в прошлый Сезон практически детьми. – Он хлопнул в ладоши. – Обещаю, больше они тебя не тронут.
По-хорошему, следовало сказать спасибо, но у меня язык не поворачивался.
– Садись. – Рефаит кивнул на соседнее кресло. – И не волнуйся, твоя аура скоро восстановится.
Дважды просить не пришлось. К тому времени у меня дико ломило грудную клетку и стоять удавалось с трудом.
– Хочешь пить?
– Нет.
– Есть?
– Нет.
– Не ври. Ты наверняка голодна. От баланды, которую дают арлекинам, куда больше вреда, чем пользы.
– Я правда не хочу есть.
– Нет, неправда. Тебе нужно что-то сытное, а не пустая похлебка. У меня от нее вечно сводит желудок.
– Какая досада.
Не обращая внимания на откровенный сарказм, страж указал на прикроватный столик:
– Это тебе.
Тарелку я заметила еще с порога, но решила, что еда приготовлена для куратора. Просто забыла, чем он на самом деле питается. Сразу потекли слюнки. Сваренные всмятку яйца, верхняя часть скорлупы уже снята, проглядывает аппетитный желток. Стеклянная миска перловки с кедровыми орешками и черными бобами, блестящими, словно оникс. Вымоченная в бренди груша, кисть винограда и настоящие бутерброды с маслом.
– Ешь.
Я стиснула зубы.
– Не глупи. Ты ведь голодная.
Дико хотелось запустить в него тарелкой, но голод оказался сильнее, одолел все прочие инстинкты. Схватив ложку, я жадно набросилась на кашу. Бобы таяли во рту, орешки были выше всяких похвал. Волна облегчения накрыла меня с головой, резь в желудке исчезла.
Откинувшись в кресле, страж наблюдал за мной. Его пристальный взгляд прожигал насквозь. Покончив с трапезой, я поставила тарелку на пол; после бренди приятно пощипывало язык.
– Спасибо. – Благодарить его не хотелось, но хорошее воспитание требовало сказать хоть что-то.
Рефаит рассеянно побарабанил пальцами по подлокотнику.
– Мне бы хотелось завтра продолжить тренировки. Не возражаешь?
– Можно подумать, у меня есть выбор.
– Представь, что есть.
– А смысл?
– Предложение чисто гипотетическое. Но будь у тебя выбор, возможность контролировать судьбу, что предпочтешь – тренировку или сразу второе испытание?
С губ уже готов был сорваться резкий ответ, но я вовремя осеклась.
– Не знаю.
Страж пошевелил поленья в очаге.
– Да, дилемма. Принципы заставляют сказать «нет», а инстинкт самосохранения – «да».
– Я сильнее, чем кажусь. И драться умею.
– Согласен. Ты это доказала, когда убегала от надсмотрщика. И у тебя имеется козырь – дар. С ним и рефаита можно застать врасплох. – В его глазах заплясали отблески пламени. – Но главное – выходить за рамки возможностей. Отсюда все твои проблемы. Сложно выходить из тела, когда мускулы постоянно напряжены и всюду мерещится опасность. Знаешь, на кого ты похожа? На загнанного оленя. Но олень хотя бы может укрыться среди своих, в стаде. А где твое стадо, Пейдж Махоуни?
Я подавленно молчала. Смысл слов был ясен, но мое стадо, мой оплот – Джекса и прочих – приходилось держать в секрете.
– Мне никто не нужен, – выдавила я наконец. – Как волку-одиночке.
Но обмануть рефаита не удалось.
– Кто научил тебя лазить по стенам? А стрелять? Кто помог управлять эфиром?
– Сама разобралась.
– Врешь. – Страж пошарил под креслом.
У меня помертвело в груди. Мой рюкзак! Одна лямка оторвана и болтается на нитке.
– Той ночью, убегая от надсмотрщика, ты могла погибнуть, но тебя спас рюкзак. Он зацепился за бельевую веревку и смягчил падение. Твоя поклажа меня здорово заинтересовала. – Он расстегнул молнию.
От негодования меня затрясло. Там мои личные вещи, не его!
– Итак, посмотрим, – приступил к сортировке страж. – У нас тут хинин, адреналин с декседрином и кофеином. Походная аптечка. Снотворное. И даже оружие. – Он достал револьвер. – А ты была неплохо экипирована в ту ночь. Немногие способны похвастаться таким богатством.
Мне вдруг стало нечем дышать. Где же памфлет? Либо спрятан, либо попал в чужие руки.
– По нашим сведениям, ты работаешь подавальщицей в кислородном баре. Насколько мне известно со слов надсмотрщика, платят там гроши. Простой официантке такие вещи не по карману. Их купил кто-то другой. Кто?
– Не твое дело!
– Украла у отца?
– Больше ни слова от меня не добьешься. И заруби себе на носу: моя прежняя жизнь тебя не касается!
Страж смерил меня задумчивым взглядом:
– Отчасти ты права, но сейчас твоя жизнь принадлежит мне.
Услышав такое заявление, я заскрежетала зубами.
– Итак, – спокойно продолжал рефаит, – если жизнь тебе дорога, завтра возобновляем тренировки. Однако есть одно условие. – Он выразительно кивнул на место рядом с собой. – Каждый вечер ты сидишь тут и разговариваешь со мной минимум час.
– Лучше умереть! – вырвалось у меня.
