Александр Михайлович показал фотографию Нади Плотцевой специалистам, и те назвали ему точный адрес особняка, возле которого она была запечатлена, и его владельца. Дом принадлежал лицу, известному тем, кто имеет отношение к истории древнего мира – археологу Сергею Николаевичу Русинову, человеку ещё молодому, двадцати девяти лет от роду.
7 июля ровно в два часа в Вишнёвый переулок въехали два машины, одна – так сказать, гражданская, бежевая, другая – патрульной службы. Они проехали метров триста и остановились возле ворот с номером 24. Из патрульной машины тотчас вышли четыре молодых человека в белых рубашках с галстуками. Они открыли калитку и принялись стучать в двери и заглядывать в окна особнячка. Разглядеть они ничего не разглядели, поскольку изнутри окна были закрыты ставнями, а двери им тоже никто не открыл.
Тогда из бежевой машины вышли двое в форме и, разделившись, пошли стучаться в соседние дома. На стук к одному из них вышла дама с лицом, густо покрытым каким-то зеленоватым кремом. На ней был цветастый девчоночий халатик, и, запахивая его на груди, она задала вполне закономерный вопрос:
– Что вам угодно?
Ей что-то тихо ответили.
– Говорите, пожалуйста, громче. Нас некому подслушивать… Сергей Николаевич в экспедиции. Вам, должно быть, известно, что он – археолог.
– Это нам известно. Но у нас ордер на обыск. Нам нужны понятые.
– Господи, Боже мой, – встрепенулась дама. – Что случилось?
– Позже объясним.
– Тогда подождите. Я наброшу плащ.
Когда она вышла, успев снять крем с лица, в светло-кремовом плаще, другой человек в форме уже успел привести мужчину в белых брюках и сандалиях на босу ногу. Лицо его было красно. Один глаз гноился.
– Тут всегда нечисто, – говорил он, шевеля спрятанными в карманах брюк руками.
Дама молчала, неодобрительно наблюдая за действиями молодых людей в белых рубашках. Они орудовали отмычками и весьма удачно: через две минуты дверь была отперта. Молодые люди ринулись внутрь. Скоро один из них вернулся и пригласил понятых следовать за ним.
Первая странность, на которую вслед за оперативниками обратили внимание и понятые, заключалась в том, что, несмотря на плотно закрытые ставни, в комнате было очень светло, и широкая солнечная дорожка лежала на полу чуть наискосок. Солнечные лучи вдребезги разбивались, налетая на фужеры и рюмки, расставленные в старинном буфете. По полу прыгали разноцветные зайчики.
Всё в доме сверкало и блестело: резные шкафы и этажерки, натёртый паркетный пол. Оперативники, наследив в первой комнате, разулись и бродили по другим в носках. Понаблюдав за ними, дама подошла к дивану и взяла с него раскрытую книгу Это был томик стихов Пушкина, изданный ещё при жизни поэта.
– Где вы это взяли? – строго спросил молодой человек, по-видимому, старший над остальными. – Здесь нельзя ничего трогать…
От голоса его дама вздрогнула и поспешно положила книгу на место, но уже в закрытом виде.
Соседа заинтересовали часы под стеклянным колпаком на столике. Вырезанный из дерева трёхглавый Змей Горыныч, выгнув шеи, приготовился напасть на богатыря. В разинутые пасти были вставлены маленькие циферблаты с римскими цифрами. Часы, видимо, были старинные, но шли. Причём одни шли очень точно. Мужчина проверил их точность по своим наручным часам, время на которых проверил двадцать минут назад по радиосигналу. На другом циферблате шёл седьмой час, на третьем – одиннадцатый… Копьё богатыря, занесённое для удара, соединялось с циферблатами тремя спиральками, почти не видимыми для глаз. Они вели себя, как живые: перекручивались, вытягивались, раздувались и выполняли ещё какое-то не встречающееся в природе движение, от которого у разглядывающего часы человека закружилась голова. Он отшатнулся от них, услышав оклик старшего оперативника.
Между тем выстукивание стен и полов ничего не дало. По-видимому, тайника, скрывавшего тело молодой женщины, в доме не было. Тот же результат дал тщательный осмотр сада и построек в нём. На одежде и белье, извлечённых из шкафов и комода, пятен крови тоже не увидели. Тогда для проформы показали понятым фотографии нескольких молодых женщин, в том числе, разумеется, и Надежды Леонидовны Плотцевой. Она была сразу же опознана.
В Вишнёвом переулке девушка со старинной причёской и в платье до пят успела примелькаться. Местные жители посчитали её невестой исследователя старины Сергея Николаевича Русинова и почти не осуждали, когда она выходила из дома поздно вечером, а то и утром. Никого не удивляло её появление в его отсутствие: конечно же, он снабдил свою невесту ключом, чтобы приглядывала за домом. «Когда вы её видели в последний раз?» – спросили у понятых. «Наверно, неделю назад». «А, может быть, раньше?»
