Жизнь в образцово-показательном детском доме текла размеренно и спокойно. Практически без эксцессов и ЧП. А если кто-то из детей умирал – так все мы смертны…Участвуя в этом изнурительном марафоне на выживание с 10 до 17 лет, Белка набралась такого жизненного опыта, которого иным хватило бы на десять жизней. Она понятия не имела, что такое хорошо, так как хорошего в своей ранней сиротской доле видела мало. Но зато что такое плохо, она узнала сполна. И прекрасно научилась разбираться в людях и экстремальных ситуациях. Она точно знала, как будет выстраивать свою дальнейшую жизнь и что в этой жизни будет главным, а что второстепенным…
Роман Валерия Махова – достаточно характерный образец психологического триллера, с его стремительной динамикой развития сюжета, с контрастным монтажом эпизодов, широким применением приемов усиления конфликтного действия и при всем этом – тщательно разработанными характерами персонажей, с их достоинствами, недостатками, привычками, слабостями, которые и создают рельефность, заставляющую верить в подлинность изображенных человеческих натур.
Одним из несомненных достоинств романа является детальная разработка фона основного действия, с его типичными, а потому легко узнаваемыми коллизиями, присущими именно постсоветской эпохе, и никакой другой. Этот фон не только оттеняет образы основных героев, но и придает их поступкам то логическое обоснование, без которого они бы не нашли должного отклика в нравственной позиции читателя, который с болью ощущает свою уязвимость перед силами зла и жаждет увидеть героя, который в самый критический момент придет и сурово накажет тех, на кого, казалось бы, нет управы.
Автор выстраивает четкую линию сквозного действия, неуклонно направленного на достижение идейной цели произведения: «Зло должно быть наказано». И не когда-нибудь, в момент эфемерного торжества державной справедливости, а сейчас, немедленно и зримо, так же зримо, как это зло правит бал, упиваясь своей безнаказанностью.
При этом многочисленные «свинцовые мерзости» современной жизни, достаточно выпукло представленные в романе, не оставляют ощущения безнадежности, безысходности, того, что присуще так называемой «чернухе». Напротив, при всей своей силе и масштабности Зло представлено автором как всего лишь нездоровая аномалия, которую ждет совершенно неотвратимое уничтожение. Именно уничтожение, потому что, как писал известный австрийский ученый Отто Вейнингер в начале особо чреватого Злом ХХ столетия, «с дьяволом не договариваются: либо ему покоряются, либо его уничтожают».
Роман «Сезон мести» дарит надежду на победу в борьбе с дьяволом, и это, пожалуй, одно из самых значительных его достоинств, как, впрочем, любого произведения художественного творчества гуманистического направления.
В романе неоднократно и тем не менее неизменно удачно применяется прием, называемый «болевым эффектом», – когда носители зла своими действиями настолько превышают меру допустимого, что читатель нетерпеливо жаждет возмездия в самом радикальном его проявлении.
Классическим примером «болевого эффекта» служит фрагмент романа Ф. Достоевского «Братья Карамазовы», когда Иван Карамазов рассказывает Алеше о том, как один помещик приказал затравить собаками ребенка, а затем спрашивает, что бы тот предпринял в таком случае, на что благочестивый Алеша отвечает, дрожа от гнева: «Расстрелял бы!»
Не следует забывать при этом, что главный герой романа, сталкиваясь лицом к лицу с явными злодеями, причем весьма неплохо подготовленными для ведения боевых действий и не имеющими никаких нравственных запретительных барьеров, действует на собственный страх и риск, к тому же голыми руками. На его месте в подобных обстоятельствах американский полицейский офицер не колеблясь применил бы табельное оружие, после чего получил бы поощрение за свои решительные действия.
Герой всегда предоставляет злодею последнюю возможность одуматься, остановиться перед атакующим прыжком, но… если бы тот действительно был способен одуматься, то не был бы злодеем.
Со Злом не договариваются, его не увещевают, не грозят ему пальчиком и не сажают за решетку в слепой надежде на исправление, которое не наблюдалось никогда в течение всей истории человечества. Как сказал древний мудрец Эзоп, «исправить злого человека невозможно, он может изменить только вид, но не нрав». Обратное утверждают лишь те, кому это выгодно.
Главные герои романа Махова хорошо осознают справедливость эзоповской позиции и не обольщаются насчет эффективности мирных переговоров с беспределом Зла. Они действуют, рискуя, попадая, казалось бы, в совершенно безвыходные ситуации, и тем не менее выходят из них победителями благодаря собственным достоинствам и поддержке людей, настроенных, в принципе, не столь радикально, но обладающих элементарно здоровыми нравственными установками, которые в критические моменты заставляют человека вдруг оставить позицию безучастного наблюдателя и, переступив через застарелые стереотипы, совершить поступок, продиктованный честным сердцем, возможно, даже вопреки оппортунистическому рассудку.
Вселенский закон возмездия реализуется не только посредством природных катаклизмов, но и – в большинстве случаев – руками людей, не приемлющих Зло и без колебаний принимающих сторону Бога в Его извечной борьбе с дьяволом.
