Проблема боеприпасов, вернее, их полного отсутствия занимала мужчин все то время, пока они шагали до назначенного места сбора. Луиза уже поджидала их там. Девушка сидела на гладкой металлической поверхности, с наслаждением вытянув занемевшие ноги.
– Я спрашивал о твоих прогнозах на будущее, – Строгов опустился рядом с Луизой и жестом пригласил друга и двух солдат последовать их примеру.
– А… Прогнозы? Вернее, планы…
У Грабовского в голове теснилось такое количество планов, что он затруднялся, какой из них выбрать. Однако как эксперт по безвыходным ситуациям разведчик хорошо знал – правильным обычно оказывается тот путь, который вначале выглядел самым безумным. Итак, какой из его проектов лидирует в списке самых головокружительных авантюр?
– Мы не должны идти в лагерь, – Марку нелегко дались эти слова. Они ведь означали, что встреча с Дэей откладывается на неопределенный, может, даже очень долгий срок. А если учесть, что на войне день приравнивается к трем… У Грабовского больно защемило сердце.
«С ней все будет нормально, – Великий Мастер проявил деликатность и не стал обсуждать сердечные дела друга на людях. – Примерно через пять часов до лагеря доберется первый спасательный модуль. В нем Моришаль и Хризик. Я поручил им оберегать Дэю».
«Но раз там Хризик, то я могу быть спокойным». Марк улыбнулся самыми уголками губ. Горькая получилась улыбка.
На это Николай ничего не ответил. Все, что он мог сделать, уже сделано.
– Кто-нибудь хочет высказаться против предложения лейтенанта Грабовского?
Хотя Мастер и обратился ко всем членам команды, но Марк понял, что решение уже принято, а вопрос – это чистая формальность, ведь неписаные законы наемников полагается чтить.
– Жрать-то что будем? – Георг Шредер не высказался против, а лишь осторожно поинтересовался. – И воды мало. Почти всю в шлюпке оставили. Мы-то с господином лейтенантом в боевых комбинезонах, нам-то пока не горит… А вот все остальные что пить будут?
– Это несущественные вопросы. – Мастер даже не счел нужным ничего объяснять, а просто пошел дальше. – Кто еще хочет высказаться?
«Ни фига себе несущественные вопросы!» В животе у лейтенанта предательски заурчало. Как говорится, война войной, а обед по расписанию. Это не он сказал, это народная мудрость. Грабовский лишь слегка пожал плечами, отвечая на укоризненный взгляд друга.
– А куда мы пойдем? Если не в лагерь, то куда?
Женский голос прозвучал на удивление сильно и энергично. Услышав его, разведчик почему-то даже не удивился, что проблема «чего бы пожрать» не взволновала их прекрасную компаньонку.
– А пойдем мы заниматься археологией. – Вторая часть плана Грабовского выглядела как насмешка.
– Это шутка? – Луиза насупилась.
– Ни в коем случае. – Командир разведвзвода тяжело вздохнул. – Мы пойдем искать то, что уничтожило подземный поезд. – Марк кивнул в сторону платформы, на которой они приехали.
– А зачем? – Луиза вздрогнула и вся напряглась.
– То, что уничтожило его, может уничтожить и наших врагов. На этой планете есть место либо для нас, либо для них. И вместе мы здесь не уживемся.
– Пойди туда, не знаю куда. Найди то, не знаю что. Так, что ли, господин лейтенант? – Ян Микульский вопросительно уставился на Великого Мастера. Глядя на поляка, Марк подумал, что Микульский верит в Николая, как в Господа Бога.
Но Строгов не оправдал надежд рядового и чистосердечно в этом сознался:
– Ты прав, Ян. Мы не ведаем, где и что искать, но, если хорошо подумать… – Мастер и в самом деле задумался. – Логически подумать… то кое-какие сведения обязательно найдутся.
Все затихли, потому что «колдовал» самый таинственный маг Галактики.
– Действительно странное оружие. Первый раз вижу, чтобы отсутствовали следы хотя бы какого-нибудь, хотя бы незначительного термического воздействия. Ничего похожего на лазеры, излучатели, плазмометы или даже на обычную взрывчатку. А о ядерном или термоядерном взрыве я вообще молчу. Еще более необычная штука – эти опилки. Никогда бы не подумал, что они – продукт разрушения. – Николай замолчал на мгновение, а затем мрачно добавил: – В том числе разрушения живых существ.
В воздухе повисло гнетущее молчание. Луиза молчала потому, что чувствовала приближение того самого страха, с которым она боролась всего час назад. А «головорезы», повидавшие на своем веку немало такого, что кровь стынет в жилах, пытались представить себе очередную, может быть, самую жуткую мерзость. Но что толку пугливо молчать в тряпочку? От тишины информации не добавится. Кто-то должен сказать правду. Тот, кто сильнее всех.
– Их всех перетерло живьем, – Строгов смотрел куда-то вдаль, словно воочию видел те жуткие события. – Понятно, за столько лет от мягких тканей не осталось и следа, а вот костный порошок сохранился.
– Представляю, какая здесь бурлила кровавая каша, – задумчиво пробубнил Микульский. Поляк сел на холодную стальную плиту рядом с Луизой. Грабовскому на миг показалось, что у бывалого солдата подкосились ноги.
