Заправив машину, он припарковал ее в дальнем углу стоянки и направился в закусочную. Вопреки его ожиданиям заведение даже в такой час оказалось не столь уж безлюдным. Половина столиков была занята, между ними неприкаянно бродили на ватных ногах дальнобойщики с пустыми, как у зомби, глазами. Браун заскочил в туалет, а потом устроился за столиком и заказал тарелку овсянки и чашку кофе. В закусочную вошли два полицейских из дорожного патруля и, осмотревшись, уселись за столик прямо перед ним, отрезав ему путь к отступлению. Мгновенный приступ страха поворошил ему волосы на затылке и ледяным ознобом пробежал по спине. Чепуха, успокоил он себя, у полиции пока нет причин его разыскивать. Копы сидели так близко, что из укрепленных у них на груди раций до него отчетливо доносились приглушенные переговоры патрульных. Сами полицейские, занятые своим кофе, к ним не прислушивались.
Браун был уверен, что на данный момент федеральные власти по горло заняты взрывом в арсенале. Они наверняка считают, что ликвидировали крупную группировку террористов. Тайну загадочной гибели Джереда под трейлером им скорее всего не раскрыть никогда. У самого Брауна по этому поводу было три версии. Во-первых, Джеред хватил лишнего, полез зачем-то под трейлер и спьяну столкнул домкрат с опоры. Во-вторых, с ним по законам гор свел счеты разъяренный муженек очередной подружки. В-третьих, его прикончил тот крутой профи, что шпионил за ними в арсенале. Вторая версия ему лично казалось наиболее вероятной. И угрызения совести поэтому Брауна не терзали — он устал предупреждать внука, что безоглядное увлечение выпивкой и бабами до добра не доведет. А в остальном... Они оба с самого начала взяли за правило не хранить дома ничего, что могло бы указывать на их причастность к работе в арсенале.
На объекте тоже никаких улик остаться не должно. Бетонное здание электростанции стало как бы цилиндром, давление внутри его в один миг повысилось до неимоверной степени. Бум! И все испарилось. Агенты БАТО, конечно, переберут там все по крупинкам, однако Браун готов был поспорить, что до истины они так и не докопаются. Взрыв водорода никаких следов не оставляет, разве что водяной пар, да и тот исчезает в мгновение ока. Симпатичный такой чистенький взрывчик.
Один из полицейских за соседним столиком, торопливо записывая в блокноте, повторял вслух цифры какого-то регистрационного знака, которые ему диктовали по рации. Их сочетание Брауну показалось знакомым. Черт, это же номер его пикапа, вдруг осознал он. С чего бы это? Копам в Блэксберге он сообщил, что отправился в Гринсборо, вряд ли они станут его разыскивать. Если он понадобился полиции штата, то его попытаются остановить на шоссе где-нибудь между Блэксбергом и Северной Каролиной. Но он-то находится в 150 милях к северу, на автостраде, ведущей в Вашингтон. И к тому же его пикап стоит себе преспокойно там, где он его бросил. Что же тогда получается? Браун с тяжелым вздохом потер лоб: голова ничего не соображает, устал он все-таки даже больше, чем ему казалось. Он подозвал официантку и попросил налить кофе в термос.
Копы встали и направились к кассе. Искоса поглядывая им в спины, он вдруг подумал, что единственным, кто его видел в арсенале, был тот мужик в чудном комбинезоне. Допустим, это агент одной из федеральных спецслужб. Предположим, ему каким-то чудом удалось выбраться из «канавы». Но тогда нельзя исключать, что их с Джередом подозревают в причастности к взрыву на объекте. И в этом случае осуществление его плана становится крайне трудным, операция в Вашингтоне может сорваться. Однако не обязательно. Его может выручить тупая самоуверенность федеральных органов правопорядка. Там наверняка пришли к выводу, что неизвестные злоумышленники затеяли неумелую возню со взрывчатыми веществами и по неосторожности сами себя убили. Несчастный случай. Самое главное: никому не известны его намерения относительно Вашингтона. Джеред знал, что дед собирается устроить взрыв в столице, но что-что, а хранить секреты он умел. Хотя и был бабником и выпивохой, прости Господи!
Браун пошел к кассе расплачиваться. Копы давно исчезли в ночи, занятые своей многотрудной и хлопотной работой по регулированию дорожного движения. С удовольствием набрав полную грудь свежего прохладного воздуха, он приказал себе успокоиться. Ничто не сможет ему помешать.
