– Ладно. Тогда, если вы не против, я присяду и попробую рассмотреть маркировку.
– Валяйте.
Боб присел на корточки и всмотрелся в донышко гильзы.
– Ну что? – спросил Бентин.
– Семимиллиметровый «ремингтон-магнум».
– Это что, хорошая пуля?
– Да, сэр. Очень настильная траектория стрельбы, очень мощный заряд. Их используют главным образом на охоте с большого расстояния. Горные бараны, антилопы, олени и тому подобное. Такого зверья в этих местах немало.
– Значит, это охотничий патрон? А не профессионального снайпера?
– Да, охотничий. Я слышал, что их используют снайперы Секретной службы, но больше никто.
Он выпрямился и снова посмотрел на другую сторону каньона. Следы от сошки, место в пыли, где она была установлена, выровнено, винтовка не перекашивалась. Две гильзы от семимиллиметрового «ремингтон-магнума». Расстояние меньше двух сотен метров, легкий верный выстрел. Имея мало-мальски приличное оснащение, его мог сделать чуть ли не любой. Но что же тревожило Боба?
Он не знал.
И все же во всем этом имелась какая-то странность, слишком малозаметная для того, чтобы ее можно было так вот запросто обнаружить. Возможно, подсознанию, самой сильной части его разума, все же удастся понять, в чем же тут дело.
Он помотал головой, главным образом в ответ своим мыслям.
Что же здесь не так?
– Интересно, почему здесь только две гильзы, – сказал Бентин, – если он стрелял четыре раза. Выходит, двух недостает.
– Только одной, – отозвался Боб. – Вероятно, он не стал вкидывать последнюю гильзу. Что же касается третьей, то, может быть, она застряла у него в одежде или где-нибудь еще, или же он, когда вставал, ногой отбросил ее далеко в сторону. Возможно также, что она упала рядом с ним и он ее подобрал. Тут нет ничего удивительного. Гильзы очень легкие и далеко разлетаются. Почти никогда не удается собрать все. Я не стал бы придавать этому такое уж большое значение.
«Так ли это было на самом деле?»
– Полезная мысль, – одобрил старший из полицейских.
И тут рация снова затрещала.
Старина Бентин отцепил ее пояса, выслушал несколько торопливых слов и повернулся к Бобу.
– Они нашли вашу жену.
Она будет жить. Она лежала, запакованная в гипс. Ребра – пять ребер! – были сломаны в нескольких местах, и излечить их могло одно лишь время. Ключицу, раздробленную пулей, которая прошла в считанных миллиметрах от артерии и других крупных сосудов, предстояло тоже долго лечить, и еще была необходима ортопедическая операция. Кожа, которую Джулия ободрала, пока катилась с крутого склона горы, вывихнутое бедро, сотрясение мозга, ушибы, растяжения, боль во всех мышцах, костях и суставах – все это в конечном счете заживет.
И теперь она, исколотая обезболивающими лекарствами, неподвижно лежала в палате интенсивной терапии города Бойсе, соединенная проводами с электрокардиографическим аппаратом, ровное бибиканье которого свидетельствовало о том, что, несмотря на все переломы и боль, ее сердце работало спокойно и бесперебойно. На кровати сидела ее дочь, комната была заставлена цветами, рядом находился ее муж, а дверь охраняли два копа из городской полиции Бойсе.
– Что же все-таки случилось? – спросила наконец Джулия.
– А ты не помнишь?
– Очень мало. Со мной говорили полицейские. Бедный мистер Феллоуз.
– Он оказался в неподходящем месте в неподходящее время. Я очень сожалею, что так случилось.
– Кто это сделал?
– Полиция, кажется, считает, что это был какой-то псих, случайно оказавшийся в горах. Возможно, мальчишка из милиции,[45] с головой, набитой дурацкими идеями, или кто-то еще, не сумевший справиться с искушением направить винтовку на людей.
– Они кого-нибудь поймали?
– Нет. На дешевом термосе, который они нашли, не оказалось ни одного более или менее четкого отпечатка. Вообще-то у них почти ничего нет. Пара гильз да несколько неясных следов в пыли.
Джулия скосила глаза. Ники увлеченно раскрашивала большую книгу с картинками из мультфильмов Диснея. Комнату заполнял аромат цветов, смешивавшийся с запахом дезинфекции.
– Мне ужасно не нравится видеть тебя здесь, – сказал Боб, – Тебе здесь не место.
– Но я здесь, – ответила она.
– Я попросил Салли Мемфис приехать и побыть с тобой. Она беременна, уже на третьем месяце, но рвется помогать. Я позвонил дочери Дэйда Феллоуза, и она сказала, что у ее отца было еще одно ранчо в округе Кастер, в далекой укромной долине. Я хочу, чтобы, когда тебе станет лучше, Салли перевезла тебя туда. Я хочу, чтобы ты и Ники были в безопасности.
– Что ты хочешь сказать?
– Ники, лапочка, почему бы тебе не пойти выпить кока-колы?
– Папа, я не хочу кока-колу. Я только что ее пила.
– Хорошо, милая, но, может быть, все-таки попьешь еще? Или знаешь что, принеси бутылочку папе, ладно?
Ники отлично понимала, что ее хотят выставить. Она неохотно встала, поцеловала мать и вышла за дверь.
