А затем наступил момент просветления, когда все, что он знал о стрельбе, весь его опыт на подсознательном уровне воплотился в действие: расслабление пальца, отработанное за многие годы напряженной учебы; дисциплина дыхания, сочетание глубокого и укороченного выдоха; совместная работа палочек и колбочек в глазу, достижение единства между зрачком, глазом и хрусталиком, полное просветление и ясность сетчатки; и, самое главное, послушное велению воли глубокое погружение в состояние полной неподвижности, когда мир становится серым и чуть ли не исчезает, но, как ни парадоксально, в то же самое время воспринимается чрезвычайно ярко и отчетливо.
«Ничто не имеет значения», – говорит себе человек в те моменты, когда все приобретает колоссальное значение.
А потом это состояние исчезло, ибо винтовка выстрелила, отдача толкнула его в плечо, в прицеле замелькала серая муть, и когда Суэггер снова направил объектив на цель, то увидел грибовидное облако снежной пыли, поднятое в воздух вибрацией, которую породила пуля, пробив доски.
Пистолет несколько секунд поплясал в руке убийцы и застыл неподвижно. Джулия увидела черный зрачок его дула в каком-нибудь полуметре от своего лица, а потом почувствовала...
Что-то брызнуло ей в лицо; воздух внезапно заполнился каким-то туманом или паром, да, чем-то наподобие пара от мясного бульона.
И одновременно с этим ощущением она услышала треск сломанной деревяшки.
И еще один звук, почти случайный, как будто в легких булькнула мокрота; во всяком случае, определенно человеческий звук.
Ее обрызгали капли, которые даже по первому осязательному ощущению воспринимались теплыми и густыми: кровь.
Стоявший перед нею снайпер резко переменился. Вместо верхней половины его лица образовалось какое-то пульсирующее месиво, открытая рана, из которой торчали раздробленные кости и хлестала кровь.
Один глаз сразу сделался мертвым и тусклым, как десятицентовая монетка, второго не стало. И прежде чем Джулия смогла не то что осознать, а просто зафиксировать в сознании все эти подробности, человек упал на бок и его голова громко стукнулась о цементный пол, выставив на обозрение рваную входную рану в затылке. В ней тоже виднелась кость, казавшаяся теперь очень хрупкой.
В подвал проник тоненький лучик – это свет просачивался в дырку, пробитую пулей.
Джулия посмотрела вниз и увидела низкорослого коренастого человечка, который, словно белый ангел, лежал в алой луже, а кровь шелковым покрывалом растекалась из-под его разрушенного лица.
Она повернулась к своей дочери и своей подруге, которые, не в силах издать ни звука, следили за ней с широко раскрытыми ртами. В их глазах было куда больше ужаса, чем облегчения.
И тогда Джулия с величайшей уверенностью произнесла:
– Папа вернулся домой.
Он не выстрелил второй раз, потому что у него больше не было патронов. Но уже в следующую секунду дверь подвала распахнулась. Он узнал Салли, а это означало, что все закончилось.
К тому времени, когда Боб добрался до дома, неподалеку приземлились три «хью», принадлежавшие военно-воздушным силам, один полицейский вертолет и, судя по звуку, еще несколько стремительно приближались к долине. Затем прибыла еще одна военная птичка, большой «блэк-хоук», из которой высыпала целая толпа народу. Все это очень напоминало обстановку на передовой военной базе в самый разгар войны, с такой быстротой вертолеты доставляли в долину все новых и новых людей.
Ему сразу же сообщили новости: женщины и девочка в полном порядке, но за ними все равно присматривают медики. Снайпер мертв.
Тут же занялись и его собственными ранами. Фельдшер «скорой помощи» под местным наркозом вновь зашил рану на бедре, которая раскрылась от продолжительной беготни и прыжков, а затем добрых полчаса выковыривал осколки камня и фрагменты пули из кожи лица и из глаза. Закончив процедуру, он тщательно продезинфицировал поврежденные места и наложил на них кусочки марли, пропитанные лекарством. Судя по первому впечатлению, глазное яблоко не получило мало-мальски заметных повреждений – большая удача для стрелка.
Рана на спине вообще оказалась чепухой. Пуля пробила камуфляжную куртку и зацепила мышцы; раненное место было обожжено и ушиблено. Но, помимо дезинфекции, для этой раны было нужно только время и болеутоляющие таблетки.
Полицейский хотел было немедленно приступить к допросу, но Бонсон козырнул своим званием и объявил ранчо местом преступления федерального значения до тех пор, пока сюда не доберутся агенты ФБР, которым нужно было не менее часа лететь сюда из Бойсе. В подвале команда полицейских штата занималась трупом снайпера, в котором оказалось две раны: одна – навылет через левое легкое, а вторая – в голову сзади.
– Потрясающая стрельба, – заметил коп. – Не хотите полюбоваться на свое рукоделие?
Но Суэггер не имел никакого желания рассматривать мертвое тело. Какой ему мог быть от этого прок? Он не испытывал никаких ощущений, кроме того, что с него хватит трупов.
– Я предпочел бы увидеть дочь и жену, – сказал он.
