О том, что РУОП вышел на Охотника, Никифоров узнал от своего информатора на Шаболовке час назад. И сейчас докладывал Хладову полученную информацию. В заключение он сказал:
— К сожалению, руоповцам не удалось проследить, куда направился Охотник, поэтому даже трудно предположить его теперешнее местонахождение.
Хладов нашел на карте указанный поселок, подвигал курвиметром по ниткам дорог, затем повернулся к Никифорову и усмехнулся:
— Ну, как раз это и известно. Он сейчас там, на заводе! Берлога у него там. Непонятно?
И Хладов пояснил:
— Искусство быть невидимым заключается в двух простых рецептах. Во-первых, создавать впечатление, что ты там, где тебя в действительности нет. Во-вторых, убедить всех, что тебя нет и не может быть там, где ты в действительности находишься. Данные заводские руины полностью соответствуют этим двум требованиям. Далее, — зачем Охотник приезжал туда? Руоповские наблюдатели отметили, что джип был прилично загружен: даже на заднем сиденье стояли какие-то коробки. А обратно он уехал пустой. Вывод? Охотник привез воду, продукты и прочие необходимые вещи. Потом он скрытно вернулся и сейчас тихо сидит в каком-нибудь подвале, смотрит видак, жрет, отсыпается и ждет, пока сообщники подготовят ему надежный канал отхода в уютное и укромное местечко. А может, он ожидает сигнала об успешном завершении операции с отправкой оружия Драгичу.
Хладов снова взглянул на карту и спросил:
— Как вы полагаете, Виктор Петрович, какие у нас шансы взять незаметно Охотника под носом у РУОПа?
— Никаких! — вздохнул Никифоров.
Хладов помолчал, потом сказал:
— До завтрашнего вечера подготовьте мне карту местности, где находится этот завод, а также подробный план завода. Не забудьте про коммуникации: подземная Москва уже один раз спасла Охотника!
— Понял, Вадим Николаевич! — ответил Никифоров и осторожно осведомился:
— А какие дальнейшие мероприятия мы будем осуществлять?
Хладов закурил папиросу и ответил вопросом на вопрос:
— А вы помните, Виктор Петрович, кто во время Великой Отечественной войны представлял наибольшую угрозу для партизан?
Никифоров пожал плечами.
— Я, Вадим Николаевич, не занимался историей партизанского движения, но надо полагать, что внедренные агенты абвера и гестапо.
Хладов усмехнулся.
— Нет, Виктор Петрович! Предатели и шпионы являлись бичом подполья. А для партизан… Были такие ребята у немцев, егеря. Так вот, эти егеря устраивали засады на тайных партизанских тропах, уничтожали выставленные партизанами секреты, ликвидировали партизанских командиров и разведчиков. То, что не могли сделать целые дивизии во время войсковых операций, делали несколько парней в камуфляже со снайперскими винтовками и финскими ножами.
Хладов глубоко затянулся папиросным дымом и подытожил, давя в пепельнице окурок папиросы:
— Пришло время егерей! Пора пускать по следу волка другого волка. Пусть Охотником займется другой охотник.
Достать план завода Никифорову не удалось. Все его хваленая сверхоперативность и таранная настойчивость разбились о стену „расейского“ бардака и бюрократической неразберихи. Пришлось ограничиться сделанным с борта пожарного вертолета аэрофотоснимком, на котором бывший главный инженер завода собственной рукой сделал поясняющие пометки. Сейчас над отмасштабированным отпечатком аэрофотосъемки в кабинете Хладова склонились двое: сам хозяин кабинета и широкоплечий мужчина лет сорока.
Мужчина в настоящее время работал в одном из охранных агентств и в определенных кругах был известен как „Козырь“, специалист по особо щекотливым делам, в которых аргументы делятся в основном по калибру ствола. В миру он жил под именем Козырева Леонида Сергеевича. А Хладов лет десять назад звал его „Охотник-14“.
— Необходимо скрытно проникнуть на объект и ликвидировать скрывающегося там человека, — излагал ситуацию Хладов. — Нюанс в том, что на звуки выстрелов может появиться СОБР. Время выдвижения СОБРа с базы на исходную — не более двадцати минут. Так что отход надо тщательно продумать. Теперь о клиенте. Он наверняка ждет визита. Где конкретно он отлеживается, неизвестно. Вот здесь есть удобное место: вход в коллектор отстойника. Очень удобно для скрытого отхода.
— В подвале он слеп как крот! — возразил Козырь.
— А ты где выбрал бы позицию?
Козырь поморщился и бросил недовольно:
— Давайте конкретнее, Вадим Николаевич! Кто он?
Хладов помолчал, потом поднялся и спросил:
— Чаю хочешь?
Козырь покачал головой.
— Нет, спасибо. Так кто он?
Хладов налил себе чаю в стакан и, помешивая ложечкой сахар, ответил:
— Ты его знаешь. Это Двадцать седьмой.
Козырь поиграл желваками и мрачно ответил:
— Понял. Тогда он обосновался здесь, в двухэтажном здании заводоуправления. Отличный обзор, врасплох застать трудно.
— А если окружат, как отходить? — не согласился Хладов.
— Кто окружит?
— СОБР, например!
Козырь усмехнулся и ответил:
— На первом этаже есть помещение гаража. Не исключено, что Двадцать седьмой туда танк пригнал. На случай прорыва.
