Августин уже научился понимать, что Хотой замечает то, чего не видит он, Августин. И хотя впереди был нормальный ровный пол, он мгновенно остановился.
Уже целых восемь минут с ними не происходило никаких неприятностей. Для двадцатого уровня – подозрительно много. Что теперь?
Теперь оказалось, что коридора впереди нет, а вместо пола они видят лишь его голографическое изображение!
Не вызывало никаких сомнений, что под ним – заминированная «волчья яма». С двух сторон были глухие стены, позади – пройденный путь.
– Я, сэнсэй.
К этим словам Августин тоже стал постепенно привыкать.
Хотой кивнул.
Безымянный для Августина натурал совершил гигантский прыжок, но даже его было не вполне достаточно. Он смог зацепиться за противоположный край ямы, но его пальцы проскользили по линолеуму, и смельчак сорвался вниз. Это смотрелось дико – человек проваливается сквозь пол, в котором с виду нет ни малейшего изъяна. В недрах ловушки грянул оглушительный взрыв.
Голограммы больше не было. С потолка капала кровь. Августин отвернулся.
– Чисто, – бесцветным голосом сказал Хотой. – Идем, Августин.
Не так уж много охранников оставалось в распоряжении Щуро.
Многие погибли в схватках сегодняшнего безумного дня, многие сейчас обороняли третий уровень от «Перуна».
Шестнадцать человек блокировали остатки коммандос во главе со Стэнли Мэрдоком в производственном цеху
Судя по сообщениям с постов, натуралы проникли на двадцатый уровень сразу с трех направлений. Теперь они были повсюду.
Отключение защиты и бегство Мак-Интайра могли поставить любого человека на грань отчаяния. Любого, но не Щуро.
Неподалеку от командного пункта, в бронированной сфере, покоился алмаз «Сердце Тайги». И это было главным.
Поэтому, когда поступили сообщения от поста номер два, прикрывавшего непосредственные подступы к командному пункту, что натуралы приближаются, Щуро только самодовольно потер руки. Пусть приближаются, пусть приближаются, пусть приближаются…
Но это были уже не его мысли.
Эти слова нашептывал своему рабу-обладателю великий якутский бог.
Воронов нехотя взял радиотрубку, которая битых пятнадцать минут разорялась на подоконнике.
– Анатолий Андреевич? Спишь?!
Видеосвязь Воронов специально отключил – ему не хотелось, чтобы кто-нибудь видел его пирующим в обществе своей подчиненной накануне столь важных для него и для всей страны событий. Пирующим в собственном кабинете.
Ксюша уже давно покончила с желе, мороженым, салатом из тропических фруктов. Съела кекс, заливную рыбу, крабовые тефтели в горчичном соусе. Она ела уже несколько часов. Теперь она набросилась на дары моря. Ее пальцы разделывали маринованного омара.
– Веня, что там у тебя происходит? Что там за девочки шалят? – Воронов был уже навеселе, что отражалось и на его манере выражаться.
– Послушай, Анатолий Андреевич, – сказал Щуро совершенно бесцветным голосом. – Перестань дурачиться и слушай меня внимательно. Если пойдешь против меня, то потом даже твой хваленый Черный Спецназ твоих костей не соберет.
– Сейчас, минутку, переключусь на стерео.
Щуро никогда не опускался до пустых угроз, а потому хмель слетел с Воронова в мгновение ока.
Он жестом извинился перед Шельновой и скрылся в соседнем с кабинетом помещении, которое предусмотрительно пустовало, – денщик был отправлен в увольнение. Он активировал экран стереовизора. Все-таки неприлично говорить о важных делах по радиотелефону. На экране возникло вспотевшее и весьма обеспокоенное лицо Стального Венедикта.
– Слушай сюда. Ты знаешь, где сейчас твоя дура Шельнова? – По всему было видно, что разводить прения Щуро не намерен.
– Положим, знаю, – спокойно ответил Воронов.
– Это хорошо, – кивнул Щуро, нервно постукивая пальцами по дубовой ручке кресла. – Тогда делаем так. Ты ее приводишь к этой или любой другой стереокамере, ставишь ей пистолет вот прямо сюда, – Щуро ткнул пальцем себе в висок, – и включаешь прямую трансляцию на ВИН. А дальше делаешь все, что я попрошу. Понятно?
Воронов молчал. Может быть, лучше сейчас просто вырубить связь и послать этого маньяка ко всем чертям? Но что-то подсказывало ему, что…
– Ты что, в рот воды набрал, Анатолий Андреевич? – раздраженно спросил Щуро. – Или ты хочешь, чтобы о твоих крылатых ракетах заговорила вся страна? Мне это не трудно, у меня прямая связь с президентом России…
– Ну, предположим, я сделаю так. Шельнову, конечно, будет трудно уговорить на такое, но я постараюсь. – Воронов пытался держаться с достоинством.
– Никаких «уговорить»! – Стальной Венедикт был бледен, как сама смерть. – Все должно быть так, как это бывает, когда бабу хотят отправить на тот свет. И если я скажу тебе нажать на курок – ты нажмешь. А если не нажмешь, то…
Связь прервалась. Воронов закусил губу. Он был в нерешительности. Он молчал. За дверью Ксения Шельнова медленно кушала отварные шампиньоны под шубой из малосольного крыжовника.
В хранилище прогрохотала гулкая очередь, и охранник, отброшенный пулями прямо на гладкий бок металлической сферы, медленно сполз на пол. Августин наконец снял палец со спускового крючка.
