Она принесла с собой ноутбук; пользуясь затишьем в торговле, напечатала свои соображения и отправила их Мишель. После ланча поднялась наверх – проверить перед заселением новых гостей убранные номера. Зайдя в первую комнату, она заметила на улице какое-то шевеление, подошла к окну и выглянула наружу.
Мишель сидела на лужайке, окруженная лотками с цветами. Дюжинами, а то и сотнями гербер и ромашек. Не такими разнообразными, какие Карли отыскала за много лет, но яркими и веселыми. В руке Мишель держала маленький совок и старательно сажала каждое растение.
Карли прислонилась плечом к оконной раме и смотрела. Головная боль немного утихла, как и напряжение в теле. Еще недавно она гадала, извинится ли перед ней Мишель. Но так было даже лучше. Поступок вместо слов.
Она не понимала, почему Мишель выдрала цветы. Может, ей и не нужно было понимать. Достаточно того, что она сажала новые.
После завтрака Мишель сосчитала чеки, и результат ей не понравился. Она велела Изабелле регистрировать бланки и нумеровать их по порядку, но та не сделала этого. Номера были поставлены как попало, некоторые бланки отсутствовали, их было меньше, чем она ожидала. Творилось что-то не то.
Раньше работать в отеле была проще, думала она, когда шла через опустевший ресторан на кухню. Не было сувенирной лавки, да и ресторан был крошечным. Возни было не меньше, но все было понятнее. Теперь начались осложнения. Конфликты. Драмы.
Она вошла на кухню. Дамарис перевела взгляд от чеснока, который резала, и подняла руки.
– Что? – спросила она и усмехнулась. – Ты пришла вышвырнуть в мусор мои кастрюли и сковородки?
– Очень смешно.
– Я впечатлена тем, как ты расправилась с ромашками. Жаль, что ты посадила их назад.
Она не то чтобы посадила их назад. Вырванные цветы уже не спасти. Взамен она купила новые и посадила их. Это на несколько дней вывело из нормы ее бедро. Манго орал на нее, говорил, что цветоводство не помогает выздоровлению. Она не стала объяснять, что это была разовая акция.
– Не впечатляйся, – ответила ей Мишель. – Я просто сорвалась. Тут нечем гордиться.
Она и сама до сих пор не понимала, зачем так поступила.
«Вот если бы я могла спать, – подумала она. – Когда меня перестанут терзать те сны? Когда я перестану напиваться, чтобы забыть пережитое? Или вздрагивать от громкого шума, или что-то делать, а потом отвлекаться и не понимать, где я нахожусь».
– Возьми рулет с корицей, – предложила Дамарис.
Несмотря ни на что, Мишель улыбнулась.
– Еда не решает всех проблем.
– Должна решать.
Мишель взяла маленькую тарелочку и положила туда рулет с корицей и ежевикой. Он был покрыт густой коричной глазурью и испачкал пальцы. Она откусила кусочек.
– Восхитительно.
– Рецепт я держу в секрете. Без меня ты пропадешь.
Ее слова прозвучали эхом недавней реплики насчет Карли. Карли, которую она обидела без причины, чья главная вина была в том, что она заботилась об отеле.
– Из ресторана пропадают чеки, – сказала Мишель. – Я просила Изабеллу держать все в порядке, но она не делает этого. Она еще и не регистрирует их, поэтому я не знаю, какая официантка какой выдала.
Дамарис принялась чистить полдюжины луковиц.
– Ну и что?
– Так деньги же пропадают.
Дамарис не отрывала глаз от разделочной доски.
– Ты уверена? Изабелла – хорошая девочка. Я доверяю ей. Может, это кто-то из официантов. Или Карли. Она все время тут крутится.
– Когда? Я никогда не вижу ее в ресторане, если она не подменяет Изабеллу.
– Она могла это сделать. – Дамарис посмотрела на Мишель. – Ты слишком много беспокоишься. Мы зарабатываем деньги, клиенты довольны. Управляй отелем и оставь ресторан мне. Я на твоей стороне, Мишель.
– Я знаю.
Мишель доверяла Дамарис, а Дамарис доверяла Изабелле. Получалось прямо-таки математическое уравнение. Если
Мишель наблюдала, как Полин и Сет жмут руки последней уезжающей паре. Мужчина и женщина, которые еще несколько дней назад почти не разговаривали друг с другом, теперь весело смеялись. Они постоянно касались друг друга. Пока Мишель смотрела на них, мужчина интимным и привычным жестом провел свободной рукой по заду супруги. В этом жесте была такая внутренняя связь, что Мишель стало больно, и не из-за заживающих ран, а из-за тоски, более глубокой, чем плоть и кости.
Супруги сели в спортивный автомобиль и умчались прочь. Сет что-то сказал Полин, вытащил телефон и посмотрел на экран. Хотя Мишель стояла слишком далеко и не слышала, о чем он говорит, она увидела выражение его лица. Оно означало, что ему надо ответить на звонок.
Подчиняясь импульсу, Мишель вышла из отеля и направилась к Полин. Та при виде нее улыбнулась и помахала рукой, потом встретилась с ней на веранде.
– Очередной успешный заезд? – спросила Мишель.
