Влюбившись в красивую преуспевающую писательницу Кейт Харпер, телевизионный режиссер Ник Уотерман искренне считал, что пытается покорить сердце свободной женщины. Но Кейт, всей душой ответившая на чувство Ника, не могла стать его женой – по той простой причине, что была замужем – и, несмотря на всю трагичность ее замужества, развод был невозможен...
Ровно в шесть часов утра прозвонил будильник. Она вздрогнула, вытащила руку из-под одеяла и выключила его. Может, притвориться, что не слышала? И продолжать спать? Ей не надо никуда идти... И тут вдруг раздался телефонный звонок.
– Фу ты, черт. – Кейтлин Харпер села. Ее длинные каштановые волосы, которые она накануне заплела в косы, упали на плечи. Телефон продолжал звонить, и она со вздохом подняла трубку, подавив зевоту. У нее был нежный рот с обезоруживающей улыбкой, когда она бывала счастлива, но сегодня зеленые глаза на загорелом лице смотрели хмуро. Вот она и проснулась. Как хорошо забываться во сне и ничего не помнить.
– Привет, Кейт.
Она улыбнулась, услышав знакомый голос. Так она и думала, это Фелиция. Никто больше не знал, где она.
– Что это тебя подняло так рано?
– Да так, ничего особенного. Кейт широко улыбнулась:
– В шесть часов? И это ничего особенного! – Она слишком хорошо знала свою подругу. Фелиция Норман с трудом продирала глаза к восьми, а вышколенная секретарша в офисе не позволяла беспокоить ее до десяти. Столь раннее пробуждение было для нее необычно. Значит, ради Кейт она сделала исключение, поднявшись бог знает когда. – Тебе что, делать больше нечего, чтобы просто так звонить мне, Лиция?
– Очевидно. У меня ничего нового. – Голос явно выдавал, что Фелиция с трудом заставила себя проснуться, и Кейт живо представила себе, как она прикрывает хорошо наманикюренными пальцами голубые глаза с льдистым оттенком и как ее точеное лицо в обрамлении превосходно постриженных светлых волос до плеч утопает в подушках. Как и у Кейт, у нее была внешность манекенщицы, только лет на двадцать старше. – Никаких новостей, глупышка. Я люблю тебя. И у меня все в порядке. Честное слово. Я просто подумала, что, может, ты не имеешь ничего против, если мы повидаемся сегодня у тебя.
«У тебя». Безымянное название безымянного места. Фелиция собиралась два часа просидеть за рулем, чтобы просто встретиться со своей подругой. Зачем? Кейт справлялась уже и сама. Нельзя, чтобы с тобой все время нянчились. Подруга и так делала это достаточно долго.
– Нет, Лиция, я в порядке. Кроме того, тебя попросту выпрут из магазина, если ты будешь постоянно смываться в разгаре дня, чтобы опекать меня.
Фелиция Норман была директором по рекламе и маркетингу в одном из самых элитарных магазинов Сан-Франциско, где Кейт и познакомилась с ней во время демонстрации новой коллекции.
– Не говори глупостей. Они и не заметят. – Но обе прекрасно знали, что это неправда. Кейт не подозревала, что сегодня Фелиции надо было во что бы то ни стало просмотреть новую коллекцию Норела. Новинку зимнего сезона. Через три дня – Холстона. На следующей неделе – Бласса.
Даже для Фелиции это было слишком. А Кейт и вовсе была сейчас далека от всего этого. Она не вспоминала ни о сезонах, ни о последних направлениях моды. Уже несколько месяцев...
– Как поживает мой маленький друг? – У Фелиции потеплел голос, а на лице Кейт снова заиграла улыбка. Особенно после того, как она провела рукой по своему большому животу. Еще три недели... три недели... Том...
– Он в порядке.
– Откуда ты знаешь, что это будет мальчик? Ты и меня смогла убедить в этом. – Фелиция улыбнулась при мысли о ворохе детских вещей, которые она заказала на этой неделе на седьмом этаже. – Во всяком случае, пусть лучше будет мальчик. – Обе рассмеялись.
– Мальчик и будет. Том сказал... – Повисла тишина. Слова вырвались сами собой. – По крайней мере, дорогая, сегодня я вполне справлюсь сама. Оставайся в Сан-Франциско, поспи еще пару часиков и спокойно отправляйся на работу. В случае чего я позвоню.
– Где я слышала это раньше? – В трубке послышался глубокий мягкий смех Фелиции. – Пока дождешься твоего звонка – состаришься. Ну хоть на выходные я могу приехать?
– Опять? И ты это выдержишь?
Она приезжала к ней каждую пятницу последние четыре месяца. Кейт к этому привыкла; вопросы Фелиции и ответы Кейт были пустой формальностью.
– Что тебе привезти?
– Ничего, Фелиция Норман, если ты привезешь мне еще хоть одну вещь для беременных, я просто закричу! Куда мне все это носить? В супермаркет? Леди, я живу среди коров. Вообрази, мужчины здесь ходят в исподнем, а женщины в халатах. Вот так. – Кейт все это развлекало. Фелицию нет.
– Сама виновата, черт побери. Я тебе говорила...
– Заткнись. Я здесь счастлива. – Кейт улыбалась про себя.
– Вот упрямица. Беременность пробудила в тебе инстинкт наседки. Подождем, пока родится ребенок. Ты придешь в себя. – Фелиция очень на это рассчитывала. Она уже исподволь присматривала подходящую квартиру. Кейт поступает неразумно, продолжая жить в этой глуши. Но она ее вытащит оттуда. Шумиха уже начала стихать. Еще пара месяцев – и ей можно будет преспокойно возвращаться.
– Эй, Лиция, – Кейт посмотрела на будильник, – пора двигать. Мне предстоит трехчасовая дорога за рулем. – Она осторожно растянулась на кровати, чтобы снять судорогу в ногах, и спрыгнула на пол – если, конечно, это можно было назвать прыжком.