Через несколько минут перед ними дымились чашки с кофе и чаем.
Президент взял со стола довольно потрепанную на вид папку.
— Вот любопытную бумагу мне сегодня показали, — сказал он, развязывая тесемки на папке. — Из архива бывшей французской жандармерии в Дагосе…
Раскрыл папку, осторожно полистал вложенные в нее странички желтоватой, ветхой на вид бумаги, задумчиво пробежал глазами по написанному на листах. При этом в его лице проступило что-то покойное, раздумчивое, доброе, и Антонов подумал, что сейчас президент похож на сельского учителя, который просматривает тетради своих питомцев.
— Я распорядился заняться, наконец, нашими архивами, — пояснил Абеоти. — Без памяти прошлого нет будущего. Попросил показать мне дела тех, кого преследовали колониальные власти. Вот одно, очень любопытное. Антуан Акоджину, бывший сенегальский стрелок, потом портовый служащий в Алунде, конторщик. В девятьсот девятнадцатом в Алунде, Дагосе и других городах побережья распространял листовки, восхваляющие победу Октябрьской революции и русские Советы! Представляете? В девятнадцатом году! За это был сослан в Центральную Африку на двенадцать лет…
— Интересно! Очень интересно! — живо откликнулся посол, искренне заинтересовавшийся сообщенным. — Западная пропаганда обвиняет нас в том, что марксизм мы в Африку экспортируем, а идеи марксизма, оказывается, давным-давно сами сюда проникали.
Президент кивнул:
— Вот-вот! И обо всем этом мы обязаны знать. Обязаны! — Озадаченно наморщил, лоб. — Нет у меня нужных для этого людей. Хочу попросить хотя бы студентов университета заняться архивами. Там еще многое нам неведомо. Изучая эти архивы, мы по-новому взглянем на наше прошлое, а оно вовсе не такое, каким представляли нам его колонизаторы. Вовсе не такое!
Антонов слово в слово переводил послу то, что говорил президент, хотя отлично знал, что посол в этой беседе понимал решительно все. Ему, Антонову, важно прежде всего хорошо запомнить беседу, желательно текстуально, чтобы потом подробно ее изложить на бумаге. В этой беседе имело значение не только то, что говорил президент, важно и то, как держался, в каком был настроении — все относится к политике и принимается в расчет. Настоящая дипломатия, как настоящая живопись, стремится при необходимости использовать всю палитру красок и оттенков во всех ее возможностях. Например, сейчас имело особый смысл то, что президент начал беседу не с главного, ради чего все они собрались в этом кабинете, а со второстепенного, но лично президента волнующего, и этим как бы раскрывал себя шире, чем требовали обстоятельства официальной встречи, подчеркивал, что стремится к беседе непринужденной, доверительной. Когда президент рассказывал о содержимом папки, в его голосе угадывалась затаенная тоска по тихой работе, неторопливому научному поиску, спокойным раздумьям над прошлым этой страны безо всех забот и треволнений, что каждодневно выпадают на долю главы государства.
Пауза, которая вдруг наступила после того, как разговор о делах прошлого логически подошел к концу, свидетельствовала о том, что непринужденная светская увертюра завершена и пора переходить к главному.
Посол машинально отодвинул чашку чая, к которой почти не прикасался, легким кашлем прочистил горло и вдруг совсем уже другим, официальным тоном, с нужной в этом случае медлительностью начал:
— Мне поручено, товарищ президент, еще раз подтвердить вам то, что мое правительство неизменно стремится к дальнейшему расширению нашего дружеского сотрудничества. И прежде всего в деле оказания Асибии реальной и всесторонней помощи.
Посол говорил по-русски, и Антонов переводил максимально точно, стремясь передать не только смысл, но и приподнятость интонации в речи посла.
И если минуту назад президент напоминал собой непритязательного сельского учителя, сейчас вдруг выпрямился, расправил плечи, и теперь перед ними сидел в кресле военный человек, облеченный высокой властью. Его круглое, по-юношески пухлое лицо, которое ничуть не старили тоненькие, в шнурок, офицерские усики, популярные в Африке, теперь было бесстрастным. Президент сосредоточился и терпеливо ждал, когда окончится преамбула, его интересовало главное: что последует за обязательными в беседе на таком уровне высокопарными словами. Казалось, черное лицо Абеоти засветилось изнутри, когда утомительное вступление завершилось сообщением о том, что Москва распорядилась всю пойманную «Арктикой» в этом рейсе рыбу предоставить Асибии бесплатно в качестве дара республике, которая испытывает острые продовольственные трудности. Более того, в Москве положительно отнеслись к просьбе Асибии помочь ей в организации рыбного промысла на государственной основе. Республике будет передан на льготных условиях в аренду большой морозильный траулер «Арктика». Будет также оказана помощь в подготовке местных кадров для рыболовных судов. В связи с вышесказанным советская сторона готова заключить специальное соглашение на правительственном уровне…
