Саймон медленно кивнул и прижал руку к груди, вцепившись пальцами в рубашку. Он поморщился от боли.
– Саймон, что с тобой? – встревожился Лиам.
– Это мое… Я справлюсь, Лиам, – прошептал тот хрипловатым голосом. – Думаю, это от неожиданности. Пройдет. Трудно смириться с таким, ты понимаешь. Что скажет Маргарет? Муж вернется к ней без одной ноги, вот радость-то!
Лиам невесело улыбнулся.
– Ты прекрасно знаешь, что она выходила за тебя не только ради твоих ног, – сказал он, понимая, что это лишь пустые слова.
Как бы он себя чувствовал в таких обстоятельствах? Конечно, так же, как Саймон сейчас! Друг умоляюще посмотрел на него.
– Знаешь, Лиам, думаю, лучше бы я умер.
– Саймон, ты же не трус, – возразил Лиам, обнимая его за плечи. – Сегодня ты сражался как бог! Сколько проклятых
Саймон попытался улыбнуться.
– Шестнадцать, – с гордостью сказал он. – Больше, чем при Килликранки, ты помнишь?
– Разве такое забудешь, дружище?
Лиам украдкой наблюдал за доктором. Тот уже достал жгут и приготовился наложить его на ногу. Саймон застонал от боли, но Лиам еще крепче обнял его за плечи.
– Тогда я положил всего одиннадцать, – продолжал раненый. – И все равно победа была сладкой! Эти трусы бежали от нас, как зайцы, вместо того чтобы сражаться, как мужчины! Ай! Что это он там делает?
– Тише, Саймон, он не делает ничего плохого. Маргарет будет тобой гордиться, когда ты вернешься!
Раненый усмехнулся.
– Ну да… Маргарет… Я по ней соскучился.
Доктор тронул Лиама за плечо, и тот сразу же обернулся. При виде стальной пилы и подпилков, красных от крови предыдущего пациента, которые доктор разложил на столе, предназначенном для проведения операции, он побледнел.
– Ему повезло – осталось еще немного опийной настойки.
– Не стану я ничего пить! – вскричал Саймон, снова пытаясь подняться. – Я же не баба какая-то! – Он оттолкнул Лиама и тоже увидел внушающий ужас арсенал хирурга. – Господи!
Лиам сделал двум крепким парням, издали наблюдавшим за происходящим, знак подойти.
– Саймон, не дури, выпей глоток!
– Нет.
– Упрямая башка!
– Какой уж есть! Моя ненаглядная Маргарет тоже все время про это твердит!
Парни помогли Лиаму переложить раненого на стол. Прибежала маленькая пухленькая женщина и положила рядом с бадьей с горячей водой стопку почти чистых салфеток. Один из помощников хирурга поставил под стол мокрое от крови деревянное ведро и сунул в раскаленные угли жаровни прут, который служил для прижигания раны.
Остальные раненые смотрели на все эти приготовления с тревогой. Некоторые, бледнея от ужаса, нервно поглядывали на скальпели, ножи и зажимы, которые доктор начал раскладывать на чистой салфетке. Странное дело: в бою они бесстрашно шли на вражеские мечи метровой длины и острые, как бритва, а при виде махонького скальпеля становились белее простыни!
Доктор смочил водой льняную салфетку и обтер окровавленную ногу Саймона, которому вдруг стало ужасно страшно. Когда жгут был наложен, пришло время начинать операцию.
Лиам почувствовал, как внутри все переворачивается. Конечно, ему доводилось видеть отрезанные руки и ноги, но уж лучше пережить удар мечом, стремительный и резкий, чем вытерпеть длительную и болезненную процедуру ампутации. Взглядом он скользнул по сараю и увидел, что Дункан и Марион тоже наблюдают за происходящим. Девушка была так бледна, что, казалось, вот-вот лишится чувств. Доктор хлопнул его по плечу, и Лиам вздрогнул.
– Мы готовы. Нужно подержать ему руки и ногу.
И он протянул Лиаму подрубленный по краям кусок кожи.
– Суньте ему в зубы.
Два вызвавшихся помогать парня крепко взяли Саймона за руки, а Лиам лег рядом с другом, обнял его за плечи и заговорил обо всем и ни о чем. О том, что доктор приступил к операции, он узнал, когда его бедный товарищ испустил душераздирающий крик и сразу как-то обмяк. Пришлось позвать еще двоих парней, чтобы они помогли удерживать раненого на месте. У Саймона закатились глаза, голова безвольно повисла. Лиам испытал облегчение, когда понял, что друг потерял сознание. Но передышка оказалась краткой: Саймон медленно пришел в себя и, ловя ртом воздух, начал отбиваться, как дьявол.
– Я передумал, старик! Дай мне эту чертову настойку! Мне сегодня хватит… хватит боли!
– Поздновато, чтобы опиум подействовал. Нужно время…
– Дайте ему настойку! – закричал Лиам, поворачиваясь к бормочущему что-то себе под нос доктору.
И сам того не желая, увидел ногу Саймона.
Над коленом зиял разрез, и кожа, отделенная от мяса, была завернута вверх, на бедро, словно кожица на яблоке. Посреди кровавой плоти виднелись разрезанные мышцы и белела очищенная от осколков кость – доктор работал очень чисто, несмотря на спешку. Лиам почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, и отвернулся. Виски сейчас не помешало бы…
Помощник доктора влил Саймону в рот немного настойки. Тот захрипел и дернулся. Он был в полубессознательном состоянии. От ужасного скрежета Лиама бросило в холодный пот. Он сжал зубы. Рубашка на нем была теперь такая же мокрая, как и на Саймоне.
– Долго еще?
