– Есть в мире вещи куда менее приятные, чем кататься на лошадях по Хайленду в компании бандитов Макгрегоров, сударыня! Подумайте лучше о людях, чьи имена упомянуты в этом документе. Их жизни теперь висят на волоске.
Марион вдруг снова стало жарко. И правда, все эти люди ради правого дела рисковали всем – имуществом, титулами и даже жизнью. Она закусила губу. И это из-за нее все они могут в недалеком будущем поцеловаться с Вдовой![66] Пухлощекое лицо графа Стретмора, улыбчивое и любезное, возникло у нее перед глазами.
– Имя Стретмора тоже в этом документе?
Бредалбэйн посмотрел на нее с удивлением.
– Как, вы еще не знаете?
– Что именно?
– Стретмор погиб в бою.
Марион не сразу поняла суть сказанного.
– О! – выдохнула она, думая только о том, чтобы не выдать чувства облегчения. – Такой молодой…
– Ваше огорчение вполне понятно. Но не тревожьтесь, я подыщу вам нового жениха, не хуже.
Он наморщил лоб и постучал по нижней губе худым узловатым пальцем.
– Кстати, как поживает молодой Макдональд? – спросил он не без сарказма.
– Который из них? Дункан?
Марион зарделась. Бредалбэйн с усилием распрямил больные ноги.
– Он самый! И как я только мог забыть? Дункан – подходящее имя для предателя. Он был ранен, насколько я знаю?
– Да, но уже поправляется.
Граф внимательно посмотрел на девушку, и его тонкие губы изогнулись в гримасе отвращения.
– Хм… Поистине неисповедимы пути Господни! Иногда я задумываюсь даже, понимает ли он сам, что делает… Лучше бы призвал к себе этого висельника Макдональда, а не беднягу Стретмора!
Он устало вздохнул и пожал плечами. Потом залез пальцем под парик и механически принялся почесывать голову, размышляя.
– М-да, планы Господа не всегда совпадают с нашими.
– Стыдно так говорить, сударь! – воскликнула Марион. – Вы прекрасно знаете, что Макдональды отличились в этом сражении, и это благодаря им победа не досталась герцогу Аргайлу!
– Да, это правда. Иногда их дикарская ярость оказывается очень кстати. Я хочу сказать, когда она служит нашим интересам.
– Никакая это не дикарская ярость! Ими руководят гордость и их понятия о чести!
Старик усмехнулся.
– О чести, говорите вы? Как бы не так! – Он фыркнул, словно старый осел, и снова стукнул тростью по паркету. – Вернемся к теме, которая меня интересует больше и не терпит отлагательств. Я хочу, чтобы вы нашли документ, Марион. Немедленно идите и соберите вещи. Нельзя терять ни минуты. На этот раз вы от меня не ускользнете!
Марион воззрилась на старого графа с изумлением. Лицо ее вдруг стало очень бледным.
– Вы хотите сказать, что я еду сегодня же?
– Макгрегора я уже предупредил. Он собирает своих людей. Вы уезжаете через час.
– Но…
Марион закрыла глаза. В горле у нее пересохло. Она с трудом сглотнула. Бредалбэйн холодно смотрел на девушку.
– Я сказал через час, и на этот раз не разочаруйте меня!
В дверь постучали. Вошла Барб Макнаб, служанка.
– Его нигде нет, госпожа Кэмпбелл! Я спрашивала у людей из его клана, но парня уже полдня никто не видел.
– Проклятье!
Гребешок из слоновой кости упал на пол и разбился. Марион с сожалением посмотрела на кусочки, собрала их с пола и быстро сунула в свою сумку.
– Мне нужно с ним поговорить! Я должна объяснить ему, почему уезжаю!
– Я обошла лагерь трижды! Мне уже даже стали делать непристойные предложения, если вы понимаете, о чем я… Он словно сквозь землю провалился!
– Попробуй еще раз! У меня очень мало времени.
Лицо маленькой и кругленькой Барб Макнаб раскраснелось от беготни. Она посмотрела на дочь своего лэрда с мягким укором и сказала:
– Не думаю, что вам надо так часто видеться с этим Макдональдом!
– Я разве спрашивала у вас совета, Барб?
– Нет, но я решила сказать все равно. Люди уже начинают судачить…
– Пусть себе говорят! Хотя лучше бы беспокоились о других, более важных вещах! Граф Мар все никак не может решить, что ему делать, мы до сих пор не знаем, сколько людей в распоряжении Аргайла, не говоря уже о том, что Претендент не торопится в Шотландию!
В поисках потерявшегося чулка она обежала комнату, потом принялась рыться в своих вещах. Отыскав пропажу под кроватью, она швырнула чулок в сумку.
– Прошу вас, найдите его! – взмолилась она, оборачиваясь к служанке.
– Хорошо, но это уже в последний раз! Скажу Макгрегору, что вы задержитесь еще на полчаса. Он уже ждет внизу.
– Как, уже? – удивилась Марион, бросилась к окну и едва не упала, споткнувшись о башмак. – Ладно, подождет!
Дункан надел кожаную куртку и ловко перекинул плед через левое плечо. Всегда через левое, потому что у горцев принято покрывать сердце тартаном своего клана…
– Значит, граф Мар не хочет давать еще один бой? – спросил у него отец.
– Если в общих чертах, то да.
Он повернулся и посмотрел на расстроенного отца. Лиам вернулся в лагерь рано утром, и в облике его, как и в поведении, что-то неуловимо переменилось. Дункан не смог бы сказать, что именно, и все-таки… Взгляд у отца стал другим, а еще, пожалуй, изменились осанка и голос. Видно, смерть Ранальда потрясла Лиама намного больше, чем он предполагал.
