– Ничего страшного, не беспокойтесь!
– Простите меня, миссис… м-м-м?
– Макдональд!
Юноша взял мою руку и поднес к губам. Потом поклонился.
– Уильям Гордон к вашим услугам! – представился он и улыбнулся, демонстрируя отсутствие двух зубов. – Курьер графа Маришаля. Я случайно услышал, что вы говорите о Претенденте…
– Вот как? Мы…
Колин пнул меня ногой под столом и сделал страшные глаза.
Я хотела было дать сдачи, но сдержалась. Было что-то такое в его взгляде, что я поняла: лучше помолчать.
– Вы говорили о заговоре против будущего короля?
– Это всего лишь слухи, – ответил Колин, улыбаясь Уильяму Гордону.
Тот невольно вскинул брови.
– И где же вы их слышали?
– Здесь, в Перте, на улице. Мимоходом…
Юноша прищурился.
– И вы кому-нибудь об этом рассказывали?
Руки его беспокойно подергивались, да и вообще создавалось впечатление, что разговор привел его в огромное волнение.
– Я не распространяю слухи, мистер Гордон, – сухо ответил Колин.
Уильям Гордон поджал губы. Потом еще раз поклонился и извинился за свою неловкость. Взгляд его задержался на моем лице.
– Желаю вам счастливого нового года, господа!
И он пошел к выходу.
– В таких случаях предпочтительнее промолчать, ты ведь понимаешь?
– Да.
Потягивая вино, я смотрела вслед высокому юноше. Мы уже встречались прежде, но где?
– И как Гленлайон намеревается уладить это дело? – спросила я, переключая внимание на Колина.
– Думаю, он попросит аудиенции у герцога и предъявит ему доказательство того, что сын плетет опасную интригу у него за спиной. Если у герцога осталась хоть капля совести, он согласится обменять один документ на другой. Если же нет, в Шотландии о нем распространятся самые нелестные слухи и он станет посмешищем для всех соотечественников. Сын водит за нос самого герцога Аргайла! К тому же неизвестно, чем закончится восстание. Риск и в самом деле велик: если Стюарт взойдет на трон, Аргайла обвинят в оскорблении его величества и отправят на эшафот, как и его деда. Ведь это его подпись на документе, который призывает к цареубийству…
Подливая себе вина из второго кувшина, я рассеянно слушала рассказ Колина о заговоре и о том, что случилось в спальне Марион Кэмпбелл. Взгляд мой не отрывался от двери. Лиам все не приходил. В горле у меня встал комок. Я понимала, что в глубине души надеялась увидеться с ним, пусть даже просто ради того, чтобы убедиться – он жив и здоров. «Признай, Кейтлин, ты по нему скучаешь!» Но нет, еще слишком много было во мне горечи, слишком много боли. Я слишком сильно на него злилась.
Пальцы Колина пробежали по моей мокрой щеке.
– Кейтлин!
– Он изменил мне.
Он смотрел на меня, онемев от изумления. Я подумала, что надо бы помочь ему закрыть рот, иначе челюсть его вот-вот отвалится и ударится о стол.
– Что?
– Лиам мне изменил, – с трудом выговорила я.
Неожиданно для себя я ощутила потребность все ему рассказать. Мне нужно было освободиться от этого ужасного груза, обременявшего меня многие недели, от боли, разрывавшей мне душу.
– С Маргарет Макдональд.
– Но как это случилось?
Я описала ему события, которые подтолкнули Лиама к поступку, который я сочла непростительным. Выпитое вино и сама обстановка в общем зале развязали мне язык. Слабым голосом я исторгла из себя свою злобу, свою горечь и свои сожаления. Во взгляде серых глаз Колина я увидела сочувствие, в котором так нуждалась.
– Ну вот, теперь ты все знаешь. И еще он сказал, что не вернется…
Я задохнулась от горя и расплакалась. Расстроенный Колин присел рядом на лавку и нежно меня приобнял.
– Кейтлин, я не знаю, что сказать. Мне очень жаль, что все так вышло. Боже, я и подумать не мог, что Лиам способен на такую низость!
Через какое-то время я затихла. Тепло Колина успокаивало меня, и я прижалась к нему. Он наклонился и поцеловал меня в лоб.
– Я отведу тебя в комнату, тебе надо отдохнуть, – сказал он, помогая мне подняться.
Я опасно покачивалась на непослушных ногах, пока он подбирал соскользнувшую на пол накидку.
– Упс! – воскликнула я, цепляясь за его руку. – Колин, не шевелись!
– А я и не шевелюсь, Кейтлин. Теперь идем! Ты на ногах не стоишь.
В комнате было темно и очень холодно. Одежда у меня на спине промокла от пота, голова кружилась. Усадив меня в единственное кресло, Колин зажег свечу и снял с кровати покрывало. Я наблюдала за ним, щелкая зубами от холода. Огонь в камине давно погас. Я понимала, что нужно его разжечь. Я так замерзла…
– Берегись! – вскричал Колин, едва успев подхватить меня, когда я уже прицелилась головой в кучу холодной золы. – Тебя невозможно оставить ни на минуту!
Я разразилась искусственным смехом. Я часто слышала эти слова от Лиама. Сколько раз он, смеясь, жаловался, что стоит ему отвернуться, как я тут же влипаю в какую-нибудь неприятность.
– Это правда, я страшная зануда, – пробормотала я, вяло поворачиваясь у него в объятиях. – Цепляюсь, как пиявка, не отделаться! – Я посмотрела на него с вызовом. – И, если подумать, это правда. Зачем Лиаму возвращаться? Колин, посмотри на меня!
Он обхватил мое лицо ладонями и с грустью взглянул на меня.
– Кейтлин, перестань, ты не в себе.
