– Дункан, это тартан твоей жены. Это ее кровь и ее история. Ты любишь ее…
– Да, я люблю, но ее, а не ее клан!
– Но ты не можешь заставить ее отказаться от своих цветов, забыть о своих корнях! И никто ведь не заставляет тебя клясться в верности Гленлайону! Дункан, все это – ради безопасности Марион…
– Я знаю.
– Сделай это ради нее.
Огорченный, он откинулся на спинку кресла. Я знала, что он все понимает, но гордость его еще оказывает сопротивление. Взгляд его остановился на жене, старательно что-то рисовавшей на клочке бумаги. Марион отвела прядь-бунтовщицу, упавшую на глаза, и облизала губы от старания.
– Она у тебя храбрая, – сказала я словно между прочим. – И она мне нравится.
– А мне остается только…
Пальцы Дункана сомкнулись на броши, которую он до сих пор держал в руке. Он вздохнул, признавая свое поражение.
– Мама, я все понял. Чего не сделаешь ради…
– Ради женщины? – подсказала я.
Он помолчал немного, теребя плед Кэмпбеллов и не сводя с Марион глаз. Потом поднес темно-зеленую ткань к лицу, понюхал ее и закрыл глаза.
– Я хочу, чтобы с нами поехали еще двое мужчин. Они подождут нас возле трактира. Как только Марион переговорит с Маккеем, она уедет вместе с ними. А я поеду к отцу, в крепость.
– Сара сможет это устроить.
– Еще я хочу, чтобы у Марион было с собой оружие – охотничий нож и ее маленький кинжал.
Он проворчал себе под нос еще что-то, потом встал, перекинул плед через плечо и направился к буфету.
– Мне надо выпить!
Я оставила его топить гордость в виски и подошла к Лиаму, оценивавшему творение Сары.
– Готово?
– Что скажешь, Кейтлин? – спросил он, протягивая мне послание.
Я быстро пробежала его глазами. В письме говорилось, что претендент на корону Шотландии со дня на день приедет в Даннотар-кастл, где его поджидает баркас, чтобы доставить на французское судно, которое только что покинуло порт Данди. Далее сообщалось, что подательница письма – племянница герцога (что, кстати, было сущей правдой) и к ней следует отнестись с не меньшим уважением, чем к самому герцогу.
Последняя фраза вызвала у меня скептическую улыбку. Знать бы, как отнеслись бы эти проходимцы к герцогу, попадись он к ним в руки! Но в целом история получилась вполне правдоподобная. Однако удастся ли нам их провести?
План заключался в том, чтобы заставить наемников войти в крепость. Это не составляло труда: к письму мы решили приложить документ с оттиском печати Китов, которую наемники покажут коменданту крепости и отрекомендуют себя как передовой отряд, посланный проверить, не затаились ли в регионе враги его высочества принца Стюарта. Оказавшись в Даннотаре, они затаятся и станут ждать. Для таких, как они, дело наверняка покажется детской игрой. Ну, почти…
– Думаю, он выглядит вот так, – пробормотала Марион, разглядывая плод своих усилий. – Но за полное сходство не ручаюсь. – Она свела тонкие брови, наморщила нос и поджала губы. – М-м-м… Даже не знаю…
Она послюнила палец и аккуратно похлопала им по рисунку.
– Зачем это, Марион? – озадаченно спросила я.
– Случайная оплошность! Капля упала и чуть-чуть размазала рисунок! Зато так намного лучше, – заявила она, разглядывая свою работу. – Теперь отличить подделку будет труднее!
Ее сообразительность заставила меня улыбнуться.
– А ты что скажешь, Дункан? О!
Я проследила за удивленным взглядом Марион. На моем сыне был плед с цветами Гленлайона, на плече блестела брошь Кэмпбеллов. Он стоял, прислонившись к стене и скрестив на груди руки, и с несчастным видом смотрел на нас.
– Только прошу, не надо комментариев!
Тени становились все длиннее, не давая забыть о неумолимом ходе времени. Страх прокрался ко мне в душу, посеял в ней сомнение. Тысячи вопросов теснились в голове. Что, если… А вдруг… Точно ли… Больше часа прошло с момента отъезда Лиама в Даннотар. Дункан с Марион и двумя мужчинами из дома Китов еще раньше отправились в трактир в Стоунхейвен.
Я не сводила глаз с солнечного зайчика, танцевавшего по столешнице декоративного итальянского столика из синего мрамора с белыми прожилками. Солнце садилось за Грампианские горы, и последние лучи его, отражаясь от хрусталя бокалов, быстро угасали.
Сара протянула мне бокал кларета и, хмурясь и вздыхая, опустилась в кресло напротив. Я набрала в грудь побольше воздуха и пригубила красный, как кровь, напиток.
– Все будет хорошо, – сказала она.
Я задумалась, кого она надеется успокоить этими словами – себя или меня? Я посмотрела на клетку у окна. Маленький соловей умолк и теперь сидел на березовой ветке и приглаживал перышки. Я попыталась сосредоточиться на птичке, чтобы отвлечься, но у меня ничего не вышло. Перед глазами стоял зловещий силуэт Даннотара.
