Я покраснела до корней волос и отказалась брать «безделушку», точь-в-точь похожую на эрегированный мужской половой орган, в руки. Сара, которая подошла к нам, игриво улыбнулась, взяла ее за основание и покачала ею взад-вперед.
– Но для чего она нужна? – спросила она невинно.
– «Кама-сутра» – это вам о чем-нибудь говорит?
– Нет, – ответила я, словно зачарованная следя глазами за движениями выточенного из слоновой кости фаллоса.
– Это искусство любви. В Индии молодые женщины обучаются правилам любовной игры и ласкам, которые особенно нравятся мужчинам. Кама – индийский бог любви, и эта вещица… – Клементина выразительно посмотрела на предмет, которым Сара уже не размахивала, а просто держала в побелевших пальчиках. – В общем, думаю, обращаться с такими вещицами индийские женщины умеют прекрасно. Мне ее подарил Натаниэль Келли, богатый ирландский торговец. Очень приятный мужчина… Он опасался, что я забуду его, пока он будет на чужбине!
Она улыбнулась, взяла костяной фаллос из рук моей невестки и поднесла к глазам.
– Ему не повезло! Корабль его потонул в Индийском океане, возле Мальдив. И это все, что мне от него осталось!
Улыбка стала шире, и по выражению лица Клементины было легко догадаться, какое направление приняли ее мысли. Мы втроем прыснули от смеха. Раздался пронзительный возглас, и мы обернулись к двери. Там стояла служанка с пунцовым, как вишня, лицом и смотрела на «мужское орудие» круглыми от удивления глазами.
– Что-то случилось, Флора? – заикаясь от смеха, выговорила наконец Клементина.
– Я вот зачем… – запинаясь, начала девушка, которая, судя по всему, уже знала, копию какого «предмета» держит в руках ее хозяйка. – Эгги хочет еще раз обговорить с вами меню завтрашнего ужина, мадам. У нее что-то не ладится.
– Скажите ей, что я спущусь через пару минут.
– Хорошо, мадам.
Девушка поспешно выбежала в коридор. Клементина бережно уложила «вещицу» в шкатулку и опустила крышку. Потом извинилась перед нами и отправилась в кухню. Сара с улыбкой на устах принялась за свою работу – эта маленькая комичная интермедия вернула ей хорошее настроение. Я села в обитое дамастом и украшенное золоченым галуном кресло, сбросив туфли, положила ноги на мягкий пуфик, отпила немного сладкого янтарного нектара из бокала и закрыла глаза.
– Вы с ней давно знакомы?
– С кем? С Клементиной?
– С Клементиной или с Ишобель, как тебе больше нравится.
– Мы познакомились у графа Маришаля два года назад. Она сопровождала маркиза. Я ее очень люблю. Знаю, дружить с куртизанкой – не слишком благоразумно, люди начинают болтать всякое, но она – моя единственная подруга в этом городе!
Я открыла глаза и посмотрела на невестку. Она склонилась над бумагой, зажав губку зубами и хмурясь от напряжения.
– Счастлива ли ты, Сара?
Перо застыло над чернильницей.
– Да, – ответила она и медленным движением положила перо на стол, а потом посмотрела на меня. – Или буду счастлива, когда Патрик выйдет из тюрьмы.
– Я хотела спросить, счастлива ли ты с моим братом здесь, в Эдинбурге?
Щеки Сары порозовели, и она спрятала глаза.
– Я люблю Патрика, Кейтлин, если ты об этом спрашиваешь. И пойду за ним туда, куда он скажет, не задавая вопросов.
– Я не сомневаюсь в твоей любви, – сказала я мягко, хотя в душе уже зародилось подозрение, что лучше было бы не касаться этой темы. – Твои последние письма показались мне очень грустными.
Сара принялась разглядывать свои испачканные чернилами пальцы, только бы не встречаться со мной взглядом, потом смущенно улыбнулась.
– От тебя мне ничего не удастся скрыть, верно?
– Ни от меня, ни от кого-либо другого, Сара! Твое лицо – как зеркало, в котором отражается все, что ты думаешь. Хотя, может статься, Патрика тебе и удалось бы провести. Ты не хочешь со мной о нем поговорить?
Взгляд ее серых глаз обратился ко мне. Сара прикусила губу.
– Я не сумела дать Патрику то, чего он вправе был ждать от супруги.
– О чем ты говоришь?
– О детях, Кейтлин! Я не смогла дать ему детей, которых он так хотел! Я – плохая жена, понимаешь ты это?
И взгляд ее устремился к скомканным клочкам бумаги, валявшимся на восточном ковре со сложным рисунком.
– Это не твоя вина, ты сама это прекрасно знаешь.
– Но ему всегда так хотелось детей…
Я поставила бокал на мраморный одноногий столик, стоявший возле моего кресла.
– Сара, Патрик не сердится на тебя из-за этого. Он обожает тебя!
Губы ее изогнулись в гримасе печали.
– Он отдаляется от меня, Кейтлин! Иногда я даже подумываю, не вернуться ли мне в Гленко. Честно говоря, жизнь в Эдинбурге начала мне надоедать. Все эти интриги, эти сплетни… Я сыта ими по горло. Мне совершенно плевать, кто стал новым любовником леди Брюс, и рассказы о том, как Уильям Хоули выставил себя на посмешище на званом ужине у графа Албемарла, меня больше не забавляют.
– Может, и ты тоже начала от него отдаляться? Тебе хочется вернуться в Хайленд, но ты знаешь, что Патрик не сможет поехать туда с тобой.
– О Кейтлин! Что с нами случилось? Иногда мне кажется, что мы с ним теряем друг друга!
Я оттолкнула пуфик ногой.
– Вам с Патриком нужно поговорить начистоту.
