Девять лет спустя во время очередного набега на земли Бредалбэйна мужчины из Гленко и Кеппоха, сами того не желая, убили девушку из семьи Макни, когда та попыталась помешать им увести свою скотину. Женщины Бредалбэйна даже сложили песню о смелом поступке девушки. С тех пор сэр Грей Джон Кэмпбелл, граф Бредалбэйна, люто возненавидел клан Гленко. В то время главой Макдональдов был великий Макиайн, а племянник Бредалбэйна, молодой Роберт Кэмпбелл, был лэрдом Гленлайона. По прошествии тридцати семи лет, сыграв на слабостях последнего, Бредалбэйн сумел удовлетворить свои ненависть и жажду мести. Это случилось на рассвете 13 февраля 1692 года…
С тех пор Бредалбэйн поступал в соответствии со своим девизом «Завоевывать и сохранять то, что завоевано». Не имея ничего, кроме неутолимой жажды власти, наследник дома Бредалбэйнов отвоевал свое место в мире посредством нескольких удачных браков, ловких махинаций и весьма доходных политических альянсов. Он получил несколько титулов и многочисленные привилегии. Он служил королю дома Стюартов. Когда же на трон взошел Гийом Оранский, он стал служить ему, причем эта смена господ произошла стремительно, как нечто само собой разумеющееся, и не стоила графу ни малейших душевных терзаний и угрызений совести. Он не приносил клятву в верности ни одной из королевских фамилий, он просто шел туда, куда влекли его интересы, – к власти.
Грей Джон Кэмпбелл открыл глаза и насмешливо улыбнулся Марион.
– Вы должны знать, дитя мое, – начал он сладким голосом, – что в благодарность за ваши старания я назначил вам приданое в пять тысяч фунтов.
От изумления Марион захлопала глазами.
– Приданое? Но зачем?
Старик с трудом пошевелил искореженными ревматизмом пальцами и окинул Марион изучающим взглядом серых глаз.
– Чтобы достойно выйти замуж, у девушки должно быть хорошее приданое, и вам это прекрасно известно.
– Конечно, но…
– Ваш отец не в состоянии вам его дать. Наша задумка с дискредитацией Аргайла, к сожалению, не удалась. Я не могу снять с вашей семьи бремя долгов, но не могу и отпустить вас без заслуженного вознаграждения.
Улыбка Бредалбэйна превратилась в презрительную ухмылку. Марион сжала кулаки с такой силой, что ноги вонзились в кожу. «Подлец!»
– Чтобы уберечь вас от брака с человеком, которого я считаю… недостойным вас, тем более что такой союз стал бы позором для всей семьи, я дарю вам это приданое. Позже вы поблагодарите меня за это, дорогуша. – Он поднял узловатый палец и посмотрел на нее мрачным расчетливым взглядом из-под нахмуренных бровей. – Однако есть одно условие. Если вы согласитесь его исполнить, ваш отец получит крупную сумму.
У Марион поплыло перед глазами. Он хочет купить ее!
– Вы выйдете замуж за Джона Лайона, графа Стретмора и Кингхорна.
– Что? Но ведь я с ним даже не знакома!
– У вас будет время это исправить, дорогуша. Это благородный якобит, ему девятнадцать и…
– Я за него не выйду! – отрезала Марион и, уперев руки в бока, заходила взад-вперед перед сидевшим в кресле графом.
Она не помнила себя от злости. Да как он смеет? Это же шантаж!
– Отец ни за что не отдаст мою руку этому Лайону, благородный он или нет…
– Это уже решено.
Марион побледнела. Нет, этого не может быть! Отец непременно поговорил бы с ней. Он ни за что не принял бы такого важного решения, тем более касающегося ее, Марион, не поговорив с ней!
– Итак, завтра вы вернетесь в Честхилл, Марион, – холодно сказал граф. – И останетесь там до тех пор, пока мы не подготовимся к вашей свадьбе. Я не советую вам снова встречаться с этим… прохвостом. Как там его зовут? Ах да… Дункан. И как я мог забыть это имя? Я говорю о Дункане Макдональде.
– Вы не имеет права мне приказывать. Вы, вы…
Марион прижала ладонь к дрожащим губам, осознав, что за словами графа таится страшная угроза. Тот улыбнулся, показав желтые зубы. Откуда ему известно о них с Дунканом?
– Если бы я был лет на тридцать моложе, то и сам бы на вас женился, но… – Он пожал плечами и не без досады усмехнулся. – Когда тебе восемьдесят, ты не можешь предложить молодой женщине ничего интересного, разве что свое состояние. Однако я сомневаюсь, что мои деньги вас заинтересуют. Я знаю, что вы не из таких женщин, Марион. Если бы речь шла только о деньгах, мы бы с вами быстро сговорились. Но я знаю вас с самого нежного возраста, вы выросли у меня на глазах. И, надо признаться, мне по вкусу то, что я сейчас вижу. Хоть что-то стоящее этот Роберт после себя все-таки оставил! С супругой с таким норовом, как у вас, ни один мужчина не соскучится! – Он откашлялся и потер руки. Лицо его снова стало серьезным. – Что бы вы там обо мне ни думали, вы мне нравитесь. Поэтому-то я и даю вам это приданое.
– Вы шутите, граф? Неужели вы думаете, что спасаете меня?
– Я спасаю вашу душу, конечно. Я стар, но не слеп.
– Что вы хотите этим сказать?
– С тех пор как этот молодой Макдональд привез вас сюда, вы о чем-то все время думаете и совсем не улыбаетесь. Я знаю, какая печаль терзает вашу душу, Марион Кэмпбелл!
– Вы ошибаетесь…
