На этот раз я без раздумий приняла бутылку, сунутую мне в руки. Огонь снова заполнил все пустое пространство, обжег мне горло. Дьюард помог мне сесть. Он тянул меня до тех пор, пока я не прислонилась к стене стойла Тэнси. Он присел на корточки рядом со мной и держал бутылку у моих губ все то время, что я продолжала глотать спирт.
Тэнси начала беспокойно теребить мои волосы, но Дьюард ее оттолкнул. Наблюдая за нами, она продолжила жевать свою жвачку.
– Что ты видела, Эвра? – спросил Дьюард, когда мое дыхание замедлилось, а руки перестали так сильно дрожать. Я все еще чувствовала себя неуравновешенной. Такой больной и истощенной. Неужели так будет всегда?
– Я… я не знаю. На этот раз это было не так похоже на сон, – ответила я дрожащим голосом. – Это было больше похоже на воспоминание. Но я не знаю чье. Я видела лишь маленькую девочку. Маленькую девочку со своей мамой.
Я собралась провести рукой по волосам, но остановилась, заметив, что мои пальцы все перепачкались в грязи.
– Как ты думаешь, что это значит?
– Я не знаю.
Дьюард пристально посмотрел на свои руки, словно пытаясь вспомнить что-то свое.
– Всю прошлую ночь я провел, пытаясь вспомнить все, что отец рассказал мне о магии ясновидения. Я помню, он сказал, что сначала будет сложно, но что можно научиться ее контролировать. Он сказал, что от спирта становится легче и что с практикой видения станут яснее. Он говорил о Ясновидящих, смотрящих в будущее и прошлое. Они получали загадки, которые должны были решить.
Он сделал глубокий вдох и, недовольный собой, покачал головой.
– Оттого, что я скажу тебе, что это загадка, тебе не будет легче ее разгадать.
Он встал, вытянув по бокам напряженные руки.
– Мне очень жаль, Эвра. Я думаю, что знания, которые он мне передал, были скорее о том, как жить с этой магией, чем о том, как понимать видения. Может быть, он знал больше… Я бы хотел этого.
Я тоже встала и обняла его.
– Спасибо, что попытался. В любом случае, больше всего меня волнует именно то, как с этим жить.
Но про себя я подумала о том, что у короля может быть иное мнение на этот счет. Но, возможно, для него видения будут иметь смысл. Он знает о тех вещах, о которых не знаю я.
Дьюард толкнул сапогом грязный кусок соломы.
– Ты так сильно хотела магии, Эвра. Ты так много работала. Ты довольна, что получила этот дар?
Это совсем не та магия, о которой я мечтала. Не та магия, которая может распустить цветок или помочь с мытьем посуды.
Эта магия управляет мной, будто это она – мой хозяин. У меня нет власти над тем, когда придут видения или насколько сильно они меня истощат.
– Дар? – я встретилась с Дьюардом взглядом. – Эта магия больше похожа на проклятие.
Как только наш с Берком разговор закончился, я вернулась в свою комнату и упала в постель, не обращая внимания на солнечный свет, льющийся на мою подушку. Наконец-то, наконец-то я могла поспать.
Я проснулась с воспоминанием о голосе моей матери.
Две строчки колыбельной, которую она пела мне в детстве. Лишь эти две строчки и мягкий, теплый тембр ее голоса. Сон цеплялся за края моего сознания, но я никак не могла в него вернуться. Но мне очень хотелось его вернуть, хотелось вернуть
Без нее я была потеряна, так же потеряна, как и леди.
– Леди Аннализа, пора вставать, – тихо сказала склонившаяся надо мной Сибилла.
С внутренним вздохом я открыла глаза. Свет изменился. Потускнел. День почти закончился.
– Король Олдер попросил вас присутствовать на встрече со своими советниками, – сказала Сибилла. – Она скоро начнется.
Когда я откинула одеяло и медленно села, то услышала хруст в спине.
Сибилла издала тихий звук тревоги.
– Ваши ноги, миледи.
Я посмотрела вниз и увидела, что мои голые ноги покрыты царапинами, некоторые из них оказались глубокими и покрытыми коркой засохшей крови. Я натянула одеяло обратно. Я совсем забыла… Я так устала, так устала от магии, что не залечила их. Я не думала…
– Я… я позову целителя, – сказала Сибилла, отступая.
Ее золотистые волосы, заплетенные в косы и завитые в пучки, отражали утренний свет. Когда она повернулась, солнечный свет осветил ее щеки цвета слоновой кости и отблеск страха в бледно-голубых глазах. Она была моей горничной всего несколько месяцев, с тех пор как я внушила принцу Кендрику, что внучатую племянницу короля необходимо поселить в семейном крыле замка. Я выбрала ее в качестве своей горничной, потому что она была тихой, вежливой, ненавязчивой и покорной.
– Пожалуйста, не надо, – сказала я, и нежность скрыла панику в моем голосе. Я протянула ей руку. На долю секунды она потеряла самообладание, и в то мгновение ее взгляд был таким, словно она увидела змею.
Я взяла ее дрожащую руку в свою и притянула на край кровати поближе к себе. Она сидела, как испуганная птица, готовая улететь.
– Я знаю, что я странная, – начала я, все еще держа ее за руку. – Я вижу страх в твоих глазах. Ты не знаешь, как все это понимать – особенно сейчас, после событий последних дней.
