– Такое время нам досталось, Вера Васильевна. Как говорится, Отечество не выбирают, в нем живут и умирают. Вот мы и умираем: кто быстро, а кто постепенно. – Он остановился, повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. – Но были в этих краях и другие времена, другие люди были. Триста, двести, сто лет назад, но были. И дела они великие делали, и души у них были великие. Мы вот думаем, что далеко вперед от них ушли, что мы такие развитые, тонкие, чуткие, чувствительные такие, а на самом деле чувства наши и помыслы в подметки им не годятся! Возьми, к примеру, тех же Прончищевых! – В Белявском вновь заговорил историк, а Верка кивнула головой, сделав вид, что слышала эту фамилию. Он продолжил: – Два с половиной века уже лежат в одной могиле в устье Оленька, с 1737 года. Василий – командир отряда Великой Северной экспедиции Беринга, а шли туда, между прочим, только самые отчаянные добровольцы, «птенцы» Петра Великого. Мария – просто жена. Дворянка, к слову сказать. И тоже по своей воле пошла за ним из Питера через всю Россию, на край света, в полную неизвестность. Как уж сумела уговорить в Якутске Беринга нарушить строжайший устав и взять ее на корабль – одному Богу известно! И этот крошечный деревянный кораблик, без всяких карт, которых тогда на северную часть России просто не было, пошел покорять Ледовитый океан, искать проход из Лены в Обь. И забрался в такие льды и широты, куда сегодня атомные ледоколы не всегда пробиваются. Чудом вернулись в Оленек, и там, на входе в реку, умер Василий – надорвал себя непосильными вахтами, сутками стоял на ледяном ветру и холоде, никому не отдавал штурвал. Похоронили его в устье реки, а через неделю умерла Мария. Без всяких болезней. От потерянной любви умерла. Не знаю как ты, а я что-то не помню, чтобы в наше время молодая женщина вот так умерла после смерти мужа. А мы говорим – мы тоньше, лучше… – Белявский запальчиво махнул рукой. – Были люди! Были! Черский, рядом с хребтом которого мы сейчас топчемся и которого собственная жена в этом хребте похоронила. Седов, который шел на Северный полюс с запасом еды в один конец. Толль, который погиб, пытаясь найти ту самую Землю Санникова, что так красиво описал твой Обручев. Дежнев, которого жена ждала в Якутске из похода 20 лет и умерла, не дождавшись! Были настоящие люди! – Он остановился и уже тише добавил: – Извини, распалился я. Но за державу обидно. Извели ее, измельчили, сделали нас такими вот пришибленными карликами.
– Да никакие вы не карлики, вы очень хорошие люди, настоящие геологи, – попыталась успокоить Белявского Верка. – Особенно вы, Игорь Ильич…
Возвращаясь из своего маршрута, Валерка и Вадим еще издали услышали взрывы на перевале.
– Вертушка была, мужикам взрывчатку закинули, – озвучил нехитрое умозаключение студент.
– Ага, простой наверстывают, – согласился Вадим. – У них же сдельщина, а скоро наряды по концу месяца закрывать надо…
– Небось, до ночи вкалывать будут, – предположил Валерка.
– А куда им деться, объемы делать надо.
Валерка внимательно посмотрел на перевал, будто попытался разглядеть там невидимых горняков, и тут в голове его блеснула, как показалось, интересная мысль. Он повернулся к Диметилу и предложил:
– Слышь, Вадим, давай завернем к мужикам.
– А зачем? Крюк-то немалый, да еще в гору.
– Мысль одна охотничья в мозгу возникла. Неплохо бы с Петровичем по этому поводу перетолковать.
– Ну, коли уж так надо, – не стал возражать Вадим, – завернем. Чайку пошвыркаем. – И занятый внутренне чем-то своим, даже не поинтересовался, что за мысль пришла в голову студенту.
Увидев подошедших геологов, Тамерлан с Полковником вылезли из канавы, оживили едва тлевший костерок, повесили на таган промятый алюминиевый чайник, которому, видимо, не раз доставалось по бокам отлетавшими после взрывов камнями.
– Слышь, Петрович, – не вытерпел и сразу приступил к делу Валерка, – а почему бы нам не попытаться рогачей прямо на участке работ поискать? Пока мы с маршрутами понизу шастаем, они, может быть, наверху стадами по водоразделам ходят. Конечно, в те дни, когда вы не взрываете.
«Какие там могут быть бараны?» – хотел было отмахнуться Тамерлан, но внезапно его осенило, как можно будет использовать такую «охоту», и он произнес вслух совсем другое:
– А че бы не попробовать? Можно и попробовать. Вам-то нельзя с маршрутов сходить, а я, пока Карпыч шпуры заряжает, могу сбегать на вершинку-другую.
Вечером в столовой начальник отряда одобрил новую «баранью стратегию»: не повезло с рогачами на петле, вдруг повезет здесь. Удача – дама капризная. Да и медвежатина не вечная.
