– Ничего, Сорквик, ты тотчас поверишь в это, как только мы затолкаем Золотой Антал внутрь той Сферы, что построил Оливером, пятью, шестью прыжками доберёмся до звёздной системы Обелайра и встанем неподалёку от неё.
– И тем самым лишите меня возможности показать его императорскому величеству, на что способна моя Сфера. – Сердитым тоном сказал Оливер Стоун – Я ничего не имею против того, чтобы вы телепортом переместили внутрь неё Золотой Антал, это для неё не вес, но позвольте уж мне в три дня добраться до этой звёздной системы своим ходом. Зато тогда вся галактика увидит, что у её императора появился космический корабль, вполне достойный его величия своими размерами.
Лесть хотя и была грубой и ничем не прикрытой, из-за чего все громко расхохотались, включая Сорквика и самого льстеца, но зато очень понравилась императору и он воскликнул:
– Друг мой, нам нет нужды так торопиться. Мой трон оберегают надёжные люди, а потому мы можем отправиться к Галану кружным путём и прибыть туда, скажем, через полтора месяца.
– Лучше через три. – Быстро вставил своё замечание Стинко и пояснил – Именно столько времени потребуется Зелёному Деду, чтобы закончить строительство "Звёздного жонглёра". Мне хочется внести несколько изменений в его конструкцию.
Император благосклонно кивнул головой и согласился:
– Пусть будет так, Стинни. Я сегодня же объявлю, что отправляюсь в трёхмесячный круиз на борту Сферы Стоуна, внутри которой обращается вокруг Солнца древняя Терра и намерен посетить столичные планеты целой дюжины Звёздных империй по выбору короля Терры Оливера. – Улыбнувшись, император мягким, но властным голосом сказал – Брат мой король, ты претерпел от врага множество унижений и бед, на твоих глазах погиб народ древней Терры, но он не исчез, не рассеялся, а возродился десятках тысяч планет нашей галактики. Поэтому именно тебе надлежит возродить этот прекрасный мир, а я попрошу других своих братьев, Звёздных императоров и планетарных королей, направить к тебе тех своих подданных мысли которых заняты одной только древней Террой, а их насчитывается очень много.
Оливер Стоун встал, вежливо поклонился и ответил:
– Сир, я как только эти люди прибудут в Сферу, а она долетит до звёздной системы Обелайра, то вы покинете её всего на сутки, а я включу темпоральный ускоритель и на следующий день, вернувшись, вы увидите, как прекрасна Терра, материнская планета всего Галактического Человечества. Увы, но по воле Великой Матери Льдов, когда вернётся Эмиль Борзан, мой учитель, некогда жестоко раскритиковавший меня за то, что решил сконструировать и построить вокруг Терры сферу Дайсона, то я вверю своё творение в его руки и останусь с ним. Думаю, что он после этого всем людям придётся покинуть Сферу и уничтожит Терру вместе с ней и всеми её древними артефактами, но я уверен в том, что на том месте тотчас появится темпоральный коллапсар и спустя какое-то время галактике будет явлена настоящая Терра, населённая многими народами. Таково повеление Высших Сил нашей Вселенной, то есть Великой Матери Льдов. Оно было передано мне ими самими, представшими передо мной крохотной своей частицей в виде моих родителей и всего рода Стоунов во время ледовой медитации.
Сорквик нахмурился и сказал вполголоса:
– Если это произошло во время ледовой медитации, то значит к тебе, брат мой король Оливер, действительно приходили твои родители и весь твой благородный род.
Стинко отрицательно помотал головой и возразил:
– Нет, Сорквик, никто в наш с Юмми грот не приходил. Мы ведь с ним все те трое суток, что проходила эта ледовая медитация, не отрывались от экрана. Олли исчез из грота тотчас, как только леди Аурелия пустила матидейтин. Он отсутствовал целых двое суток, что и понятно, путь ведь не близок, и потом провёл мощнейшую телепатическую локацию. Между прочим, это именно он прочистил мозги магнусам и супремусам, да, так, что те сразу же задрали лапы в гору, как только жрицы превратили Сойнаруса в облачко снежной пыли. А они так надеялись на хорошую драку, глупенькие. Благодаря его ледовой медитации, уже через двое суток я стал читать их мысли и понял, что боя можно будет и избежать, но расслабляться всё равно не стал.
