– Я подумаю! – Игриво воскликнула Герда и исчезла, оставив после себя искрящееся облачко, а Стинко, крепко пожав руку сначала Рико, а затем Анхелю, деловито сказал:
– Ну, всё, ребята, я показал вам, как нас тут много, а теперь покажу, как мы умеем работать. – После чего махнул рукой и крикнул – Отбой! Все по местам, продолжаем нести вахту! – В следующее мгновение они уже перенеслись в большой и очень красивый кабинет с необычным столом, рядом с которым, словно авиасы, парили удобные кресла. Усаживая Исабель в одно из них, Звёздный князь, изумрудное одеяние которого само собой превратилось в куда более скромный мундир, сел в кресло сам, включил изображение на большом трёхмерном экране и принялся объяснять – Друзья мои, Рико, сейчас вы сами увидите, как мы обставили ваш уход из баррио дель-Соль. К сожалению мы не можем рассказать вашим родителям, что забираем вас к себе, но я надеюсь, что слова Рико внушили дону Рамиресу надежду на то, что вы пересечёте полосу песков.
На этот раз Лео и Герда надели костюмы-призраки. Они парили над зарослями тростника и вели трёх клонов, одетых в одежду простых пеонов, к пескам. Те двигались хотя и неуклюже, но довольно быстро. Кроме того, что все они внешне имели пусть и небольшое, но всё же весьма отдалённое сходство с Исабель, Рико и Анхелем, в них не было ничего человеческого и даже более того, их вырастили из биопроб самых обычных свиней, только лишенных мозга. Поэтому их следовало скорее называть муляжами, из-за чего бывшим виртуалам и приходилась вести их к тому месту, где угнездились десятка три огромных бирюзовых цветочков, выращенных Оливером Стоуном на планете, являвшейся прародиной всего галактического человечества. В их заданием входило не только прикрыть похищение троих людей из Мундо дель-Танатос, но и изучить реакцию как хищных цветов-трансформаторов, так и тех огурцов, которые за ними присматривали, а наблюдение за ними велось не только с вершин огневых башен, но и с орбиты, через спутники, не говоря уже о регулярных облётах на флайерах.
Солнце ещё только начало подниматься над горизонтом, а муляжи уже успели углубиться в пустыню на шесть с лишним километров. Им оставалось пройти всего три километра, чтобы угодить в пасть цветочкам. Те уже почуяли топающих к ним муляжей и по песку зазмеились их длинные щупальца. Чтобы цепочка следов не показывала потом, что по песку шли полные идиоты, Лео и Герда повели их не прямо на цветы, а левее, в широкий разрыв между ними. Однако, когда муляжи бросились бежать, цветы Танатоса оторвались от песка и бросились на них с нешуточной прытью. С муляжами они покончили в считанные минуты. Длинные хватательные щупальца ловко схватили все три муляжа, словно на их концах имелись глаза, и забросили в лиловую пасть, где щупальца поменьше стали срывать с них одежду и отбрасывать её в сторону. Муляжи, для приличия, подёргались несколько минут и превратились в самую обычную свинину.
Лео и Герда в этот момент находились прямо над ними на высоте в сто метров. Когда же бирюзовые цветочки, которые быстро сложили свои лепестки, распробовали добычу, а они после этого стали быстро темнеть и наливаться синевой, то стали громко выть и судорожно дёргаться, пытаясь расцепить свои лепестки. Вскоре это удалось им сделать, но вид у них сделался при этом совершенно непрезентабельный и Лео смеясь воскликнул:
– Да, букет из таких цветов я не стал бы дарить девушке.
– Лео, ты мне вообще никаких цветов не дарил. – Притворно обиженным тоном проворчала Герда – Между прочим, я на тебя за это очень обижена.
Цветы Танатоса, тем временем, совсем обезумели и принялись нападать на своих собратьев, изо всех сил хлеща их щупальцами и истошно воя. Во все стороны полетели куски свинины, которые с жадностью подхватывали здоровые цветы, но они, явно, считали их пищей, а не причиной для преображения. Между тем такое поведение трёх цветочков не осталось незамеченным. От ближайшей огневой башни к баррио дель-Торро помчался открытый флайер с большим кузовом на редкость древней конструкции. Подлетая к оазису, он взлетел на высоту в семь километров, что лишний раз доказывало исключительные способности огурцов, и помчался к сбесившимся цветочкам со скоростью почти в две с половиной тысячи километров в час. Пилот флайера заслуживал наивысшей похвалы, ведь он управлял не спортивной машиной, а какой-то грузовой, да, к тому же открытой, калошей. Менее, чем через десять минут флайер резко затормозил и стремительно понёсся к земле. На высоте метров в триста он сбросил скорость и, описывая круги, принялся спускаться ещё ниже.
