– Ваше сиятельство, когда на борту "Европы" начался какой-то переполох, Исабель перед тем, как отправить мою супругу и мать дона Риккардо домой, попросила меня остаться и предложить вам свои услуги. Разумеется, по её мнению помочь я вам должен в первую очередь как раз в том деле, о котором вы сейчас мне говорили. Не знаю, справлюсь ли я с должностью премьер-министра Звёздного княжества Нью-Европа, но вот всех обитателей Мундо дель-Танастоса переселить в него постараюсь. Не думаю, что пеоны и идальго откажутся живьём попасть в рай.
Стинко протянул руку графу и сказал:
– Ну, тогда по рукам, Рамирес, и давай заканчивать с этой ерундой, ваше сиятельство и всё такое. Мы с тобой теперь в этом деле партнёры, причём во всех этих делах главный ты, а я лишь буду обеспечивать тебя и наш народ всем необходимым. Мне хочется только одного, чтобы вы все были счастливы. Ну, а над тем, как это сделать, мы с тобой станем думать потом, после того, как всё закончится, но как только мы будем готовы, все наши люди тотчас отправятся в наше с тобой Звёздное княжество и ты вместе с ними. Я уже попросил Интайра подготовить всё к большому переселению и он пообещал мне построить города на всех континентах, а уж если он за что-нибудь берётся, то делает всё самым основательным образом. Он построит для вас роскошные города.
Они поговорили ещё около часа и дон Рамирес попросил Стинко отправить его в кандадо дель-Магнифико. Им обоим всё же следовало немного поспать. Как раз в это же самое время темпоральник в Райской Долине выключился и из него на Терру хлынули толпы народа. Подавляющее большинство людей изображали из себя моллисов и лишь один только Хесус выглядел точно так же, как и в тот самый день, когда отправился в Пуэбло дель-Торро, прихватив с собой большой биоконтейнер. Молодой идальго телепортировался в кандадо дель-Бьянко, прямо в свою комнату, где сидел на стуле его отец. По лицу Хорхе текли слёзы. Рико и Исабель бежали, причём сделали это так, что кузнеца уже нельзя было ни в чём обвинить и даже более того, они погибли в песках вместе с Анхелем. Весь план, выстроенный Хорхе ценой таких жертв, развалился. Барон сидел в комнате сына с бластером в руках и сдерживался из последних сил, чтобы не разрыдаться во весь голос. Три года назад он потерял жену, а вчера убил сына своей собственной рукой. Хесус подошел к нему, положил руку на плечо и тихо сказал:
– Отец, я жив.
Дон Хорхе резко обернулся и увидел своего сына живым и невредимым. К тому же от него снова пахло вином, но на этот раз его это ничуть не затронуло и барон упал на колени перед сыном и протянул к нему руки. От волнения он не мог вымолвить ни слова. В комнате, освещённой несколькими амулетами света, было достаточно светло, чтобы он сразу узнал своего сына, хотя тот и надел на себя на редкость роскошный наряд. Наконец, дон Хорхе смог с громким стоном вымолвить:
– Хесус, сынок, но как? Ведь я же убил тебя…
– Отец, забудь об этом! – Воскликнул Хесус и тут же громко зашептал – Вставай, отец, нам нужно идти. Сейчас я отведу тебя в нашу каюту и пока доктор Асклепий будет заниматься тобой, пойду и найду маму. Хотя она и стала другой, теперь мне уже ничто не помешает сделать её прежней. Я очень скучаю по ней, отец. Поэтому я и стал пьянствовать. А теперь отдай мне свой бластер, я должен сделать так, чтобы в ближайшее время никто не смог ничего заподозрить. Дон Рамирес спишет всё на какого-нибудь злобного воина Танатоса или придумает ещё что-нибудь. В общем никто не станет тебя обвинять в том, чего никогда не было, отец, ведь ты стрелял не в меня, а в безмозглую куклу, неотличимую от человека. Сейчас я оставлю здесь точно такую же с уже выжженными мозгами и мы отправимся домой. О, отец, если бы ты только видел наш новый дом. Тебе и маме в нём обязательно понравится, хотя это всего лишь самая обыкновенная каюта на борту космического корабля. Только "Европа" такая огромная, что даже самая маленькая каюта на ней имеет не меньше пяти комнат, каждая из которых втрое больше этой.
Хесус вытряхнул из биоконтейнера труп дона Хорхе, одетый в его одежду и телепортировал себя и отца в каюту, подготовленную для него и матери, а биоконтейнер на склад. Прежде чем тащить отца в медицинский отсек, он показал ему все комнаты, а их в ней насчитывалось целых двенадцать штук, включая садик-оранжерею с апельсиновыми деревьями и небольшим прудом, после чего отвёл его в кабинет с множеством книг, стоявших на полках книжных шкафов. Только там к дону Хорхе в полной мере вернулся дар речи и он воскликнул:
– Хесус, что это?
