– Неужели Танатос смилостивился над нами? – Тихонько спросил свого босса барон де Пиедад.
Дон Рамирес молча кивнул головой, развернулся и пошел к своему кандадо постепенно ускоряя шаг, через несколько минут он уже не шел, а буквально бежал к крыльцу главного входа. Не в силах сдержать себя, он вбежал в свой кабинет и ахнул, увидев свою дочь, одетую в платье немыслимой красоты, и зятя, одетого в довольно странного вида роскошный изумрудно-зелёный мундир, подпоясанный белым широким ремнём с золотыми украшениями, на котором висел узкий, длинный меч в золотых ножнах, украшенных изумрудами и бриллиантами. Рико широко заулыбался ему, а Исабель, повиснув на шее, покрыла его лицо поцелуями, как в детстве, и радостным голосом сказала:
– Отец, ты не поверишь мне, в каком сказочном месте мы оказались. Это настоящий рай.
В кабинете внезапно появился Лео, одетый в умный костюм профессионального шпиона и сказал:
– Исабель, чем объяснять всё на пальцах, тебе лучше взять и показать нашу посудину отцу, матери и свекрови, а мы с Гердой и леди Сионой их всех прикроем. В общем до следующего утра вы находитесь в увольнении.
Исабель радостно заулыбалась и воскликнула:
– Лео, ты и Герда, вы просто прелесть!
Стинко в этот момент ввалился вместе со своими спутниками в самый шикарный трактир города и принялся деловито скупать там всё, что успели наготовить к этому времени повара, щедро расплачиваясь с хозяина трактира золотыми монетами, специально отчеканенными для подобных целей по образцу тех, которые имели хождение в Мундо дель-Танатос. Через полчаса они, основательно затарившись спиртным и снедью, покинули трактир, неслыханно обогатив трактирщика и прихватив с собой всё, что было доведено до съедобной кондиции. К двадцати часам они успели подлететь к двенадцатому порталу, где их уже поджидал профессор Тревис со своей помощницей. Полёт в пустыню так же был не очень долгим. Дракон Бумми сам выбрал это место, находящееся в трёхстах километрах от города. Он не раз уже бывал в этом каньоне, когда-то лежавшим под водой. В нём имелось несколько больших гротов, тихих и уединённых, правда, окрест не было ни одной химеры, но это не волновало Стинко.
С наступлением сумерек они уже были на месте, а в каньоне, где их ждали две жрицы, решившие составить компанию Стинко и Арни, так и вовсе было темно. Все вышли из флайера и Стинко не мешкая притащил из пустыни здоровенную химеру, которую он предварительно оглушил, и сразу же принялся превращать её в нужные ему ингредиенты. Первым делом он отделил фиолетовую сердцевину от остальных листьев и щупалец, после чего стал до предела уплотнять их, одновременно разрушая структуру клеточную структуру и нагревая до температуры в шестьсот градусов. В результате он получил две плотные, однородные болванки. Одну тёмно-фиолетового цвета, небольшую, размером с торс моллиса, а вторую раз в десять побольше, сизо-зелёную. Профессор со своей помощницей и Гледис следили за его действиями не отводя глаз, хотя они и выглядели, как шаманское камлание, если и того не хуже, – как чистой воды шутовство.
Как только с этим было покончено, Стинко с Арни, обе жрицы и Дракон с Руфусом, расстегнув космокомбинезоны и обнажившись по пояс, прижали руки к своим телам, а затем отняли их, держа на ладони по большому, пульсирующему овальному комку нежно-сиреневого цвета, причём распорядитель этого ночного действа и его главный ассистент вытащили по два таких комка. Стинко, решивший в этот раз выступить в роли целителя, велел всем своим пациентам раздеться и лечь на каменный пол грота, предварительно раскатав на нём большой лист пластиковой плёнки, фольгированной золотом, после чего каждый из его ассистентов, а вместе с ними и он сам положили им на грудь и живот частицу своей живой плоти. Только после этого Стинко соизволил объяснить всем, кто находился в гроте, чего он этим добивается, будничным тоном сказав:
