Только лишь мы успели охватить своим воображением потрясающую воображение вселенскую сферу воображений, как нас самым вежливым образом оттуда грубо вытолкали. Толковать каким-то иным образом это совершенно невозможно. Кто ни попадя не может быть принят в приличном доме, даже если размерами тот превосходит Шварцшильдов радиус обитаемой нами чёрной дыры. Преумножение хаоса… вот так.
Пришлось скромно удалиться. В окрестности материнской планеты. И набрать на компьютере этот текст. И тут… это не моя планета! Что вообще происходит?
Изображение на компьютерном мониторе приобрело нереальную чёткость и невероятную глубину, а сознание, похоже, вполне аналогичную глупину. Ибо узрело блондинку в… впрочем, не стоит тратить время на разговор о столь неприметных вещах. Особенно, когда несомненного внимания и похвалы заслуживает моя личность, ведь ещё давным-давно с первого взгляда понял, что Мари Лафоре инопланетянка. Доказательство неопровержимо наличествовало, да, именно наличествовало, буквально – всем лицом.
–
Но голова отказалась трудиться совсем по другой причине, имя которой – разочарование. При перемещении с экрана на диван компьютерное создание удивительным образом оказалось одетым в мешковатый комбинезон. И взглядом обзавелось весьма насмешливым. В глубине засверкавших зелёным глаз. Это подействовало предсказуемо.
«
– Привет, можно называть вас как-нибудь проще, ну… Хи?
Девушка со странно грустной улыбкой согласно кивнула. Появление имени как-то разом всё изменило, девушка, несомненно, девушка. Даже комбинезон как бы утратил изрядную долю своей мешковатости.
– А я Олег, вот, всё так … вот, а кто всё-таки вы?
Дама задумалась и совершенным движением забросила одну стройную длинную нижнюю конечность на другую. Невесомая волна прокатилась вокруг её головы, неуловимо меняя цвет волос на русый, обратно и ещё раз.
– Я зорианка. Вы обитаете в области, контролируемой центрами искусственного разума с планеты Зория. Место вашей жизни довольно необычно, оно огорожено электромагнитным пределом, исключающим прямое использование волн материи. Сегодня один из вас преодолеет граничность, и я здесь.
Иногда отсутствие зеркала становиться преимуществом. Не даёт устыдиться своего глупого вида. Судя по приросту размеров смешинки в глазах инопланетянки – как сейчас. Ну, нам не привыкать, собрались, внимательно посмотрели на Хидваэн, и … на мгновение проявилась надпись: ЭлайнΧ2N. У греков икс назывался хи, промелькнула мысль.
– Элайн? Икс равен двум,… а эн… чему равно эн?
А вот настолько собранного выражения женских глаз видеть не приходилось. А их перелив, изумрудный в фиалковый цвет с золотистыми крапинками.… Впрочем, что взять с одинокого старика, много чего видеть не приходится.
– Да, я Элайн. Икс не равен двум, и эн не равно нулю.
Элайн медленно поднялась с дивана. В ней вновь нечто изменилось. Её рука протянулась в мою сторону. Это выглядело грациозно и как-то хищно. До холода в конечностях. Изящная кисть на мгновение потеряла свои контуры, и сжала предмет, походивший на большую отвёртку. Пальцы пробежали по рукояти и шлицы с той же быстротой сменяли друг друга.
– Держи! – и отвёртка оказалась уже в моей руке. – Давить для смены шлица сюда.
Элайн нарочито медленно повернулась в вполоборота. Её комбинезон растаял у плечевого сустава, и на мгновение появилось симпатичное плечико, а следующий миг кожа и ткани разошлись. Холодный матовый отблеск, цветом металл походил на ниобий.
– Сними крышечку и до предела подтяни регулировочные винты, резьба правая.
На автомате открутил крепёж защиты на плече роботессы, открылся блок с дюжиной утопленных в металле винтов. Ни одного похожего, просто коллекция. Меняя наконечники отвёртки, подтянул все. Защиту на место. Неожиданно в голове перед внутренним взором появился текст. Пользовательское соглашение. И табличка хорошо знакомого вида с двумя кнопками. «Принять» и «Отказаться». Годы тренировок не прошли даром. «Принять» вдавилось через долю секунды.
«Начата процедура извлечения!». Надпись прошла сквозь серый…
Где-то, в пучинах космоса
Матриарх перешла через стыковочный узел на борт своего флагмана. Младшая дочь не скрыла своего изумления при виде одинокой фигуры матери.
– Увы, моя милая Энн, – матриарх развела руками, – ничего не вышло.
