— Вчера ко мне приходил Рикьем, — произнесла Евгения строго и глядя в глаза Таю, причём подобное отвлечённое сообщение слегка испугало его, однако он решил не паниковать и сначала удостовериться, знает ли она на самом деле о скрываемой их общим отцом тайне.
— Ты хорошо общаешься с Ниссией, она всё тебе рассказывает?
— Я тебе о страностях в твоём поведении, а ты мне опять о сестре! — возмутилась Евгения, зло выдохнув. — Это некрасиво, постоянно смотреть на меня и видеть её. Уже задумываюсь о смене внешности, если честно! — добавила она, принявшись раздражённо вышагивать в разные стороны по зелёной траве.
— Ева!
— Мне интересно знать, — остановилась Евгения, вновь взглянув на брата, — почему ты вчера называл её Киль, а сегодня — Ниссией? Что за странная смена отношения к ней?
— Смена отношения? — честно не понял происходящее Тай.
— Ах, да! — махнула на него рукой Евгения и наконец решила высказаться до конца. — Ты же так редко общаешься с ирависами, что не в курсе их классификации имён. Оунэро хи тэ ра… И также ты всегда изменяешь свою манеру поведения. В одних местах ты спокоен, как лиравиец, в других — находишься в постоянном раздражении. Но вчера и сегодня мы бродили в одном и том же месте. Сегодня же ты пришёл сюда и оглядел всё так, будто не знал об этом саде. Ты вообще помнишь, о чём мы вчера говорили? — спросила в конце она, однако брат молчал, поэтому Евгения добавила раздражённо, — Тебя вообще Рикьемом называют или как-то иначе?
— Рикьемом, — машинально ответил Тай, не зная, что делать и как быть в подобной ситуации, ведь выходило, что братья сами же и раскрывают себя, постоянно недоговаривая, не желая делиться чем-либо, считая, что так вредят только друг другу, но так близнецы вредили только своей конспирации.
Евгения весьма странно окинула взглядом Тая, от чего он было подумал, что сейчас её глаза станут чёрными, как у Ники, после чего его организм распадётся на мелкие частицы. Но гнетущая тишина всё давила, никто не желал её нарушать первые минут двадцать.
— О чём мы вчера говорили? — решил поинтересоваться Тай, дабы хоть как-то разрядить атмосферу.
— О том же, о чём и сегодня. Может тебе к врачу надо, Рик? У тебя раздвоение личности.
Тай даже как-то заметно выдохнул, расслабился после её вопроса, так как он означал, что Евгения не знает истины, не ведает, что в её семье есть братья-близнецы, поэтому она даже не рассматривала этот вариант. «Что, если и Ниссия в тот день не рассматривала варианта о близнецах, а я так легко нас выдал?», — задумался вдруг он, осознавая всю суть своей ошибки. Он решил попробовать ей подыграть тем более, что говорить правду легче всего, глаза не позеленеют, он не сможет выдать себя. Зелёный пигмент, появляющийся в глазах, давал понять собеседнику, что находящийся перед ним нагло врёт.
— Я действительно не был здесь вчера и не помню никакого разговора с тобой.
— Иди домой, Рикьем, и покажись мераде. Ещё не хватало мне сумасшедших в семье. Я так никогда севена себе не найду.
— Ты ещё слишком мала для дум о севенах.
— В любом возрасте можно начинать думать о том, с кем хочешь провести остаток жизни.
— Ева, у меня к тебе будет просьба. Я схожу к мераде только тогда, когда ты решишь обучаться в зесвиме, а не на дому.
— Я в десять лет перестану быть надомником, — деловито заявила Евгения, совершенно растеряв грозный вид, её лицо тронула едва заметная улыбка.
— Почему именно в десять?
— Не хочется испытывать на себе роль близняшки, я уже устала от этого. Нас постоянно путали. Особенно когда нас было четверо.
— Четверо?! — слегка поразился Тай, пытаясь вспомнить, когда у него было четыре одинаково выглядящий сестры.
— До переезда в замок нашего с тобой отца была я, Аниссия и две её сестры-близняшки.
— Куда они делись?
— Вся та ветвь Вейзернов была сожжена. За порождение ирависов в больших количествах наказанием служит смертная казнь. Ты старше меня, а законов совсем не знаешь.
— Потому что ты рассказываешь мне законы, описанные в третьей части, предназначенные для ирависов.
— Когда ты станешь герцогом, тогда и тебе придётся уничтожать семьи правонарушителей, так что тебе стоит испытывать презрение к этой расе, а не братскую симпатию.
— Я не стану герцогом, — случайно выпалил Тай, тут же пожалев о сказанном, однако глаза не позеленели, из чего Евгения сделала правильные выводы, о которых решила брату не говорить.
— Тебе действительно пора, братик, — попрощавшись подобным образом Евгения скрылась за зарослями мигилами, а Таю оставалось лишь одно — создать переход и уйти в свои комнаты.
Оказавшись у себя, он тут же решил позвать к себе брата, отправив ему через инну короткую записку. Рикьем не заставил себя ждать, сразу поняв, что случилось нечто серьёзное. Тай в момент появления брата уже сидел в кресле и смотрел на огонь.
— Ты вчера был у Евгении и ничего мне не сообщил, — поделился Тай, смерив брата полным презрения взглядом.
— Ты соизволил опозорить меня перед товарищами в прошлом учебном году, настал твой черёд. Обиделся? — спросил насмешливо Рикьем, облокотившись ладонями о спинку дивана.