— Что случилось? — спросила Гермиона вместо приветствия. Почему-то она была уверена, что сейчас Джинни кинется ей на шею или разрыдается — но нет, подруга пробормотала:
— Пойдём в дом. И налей выпить что ли…
Удержавшись от дальнейших расспросов, Гермиона сняла охранные чары и предложила войти. Не раздеваясь, достала бутылку старого «Огденского» и стаканы, щедро плеснула в оба.
Джинни уселась на подоконник, сдвинув книги, дёрнула ворот мантии, а потом быстрым движением опрокинула в себя половину стакана, и только после этого сказала спокойно:
— Твой Смит умер.
«И всё?», — едва не спросила вслух Гермиона, но промолчала. Да, парня с временным именем Джон Смит было жалко, но его разум был в плачевном состоянии, личность не восстанавливалась — его смерть не могла стать для Джинни таким потрясением. Она ведь была мордредовым аврором! Сколько преступников умерли у неё на глазах? Сколько ещё — от её рук?
Но она сидела здесь, на подоконнике, хлестала огневиски и готова была разрыдаться. Как будто что-то в ней сломалось — от известия о смерти незнакомого парня?
Сделав еще глоток, Джинни продолжила — таким же отстранённым тоном, едва ворочая языком: — Кингсли отдал приказ на устранение Брука. — Мерлин… — пробормотала Гермиона и почувствовала, что тоже хочет выпить — но не позволила себе этого сделать.
В одной фразе Джинни скрывался долгий рассказ, но Гермионе не нужны были подробности. Смерть Смита заставила Кингсли снова вернуться к проблеме Брука, а вернувшись к ней, он решил, что она нуждается в более радикальном разрешении. — Мы должны проникнуть в маггловское учреждение, где его содержат, и устранить «Авадой», — продолжила Джинни. — А что это за учреждение… — Я должна узнать у тебя, — Джинни истерически хихикнула, — вот за это мы сражались, понимаешь? За то, чтобы этот, мантикора ему в зад, политикан велел мне «вытрясти любым способом» информацию из моей лучшей подруги и крёстной матери моего сына! — Нет, — быстро сказала Гермиона, подходя к окну. — Что?
— Не так. Слишком примитивно и глупо. Джинни, Кингсли не идиот — он знает, как ты отреагируешь на такой приказ. Не может не знать… — Что ты имеешь в виду? — стакан стукнул о подоконник, Джинни соскочила на пол. — Бессмысленно требовать от тебя, чтобы ты вытрясала из меня информацию. Ты не станешь этого делать — а расскажешь мне обо всём, как ты и сделала, — Гермиона прикусила губу.
Она сказала Кингсли, что хочет найти в сознании Брука информацию о том недоучившемся волшебнике, который стихийной магией стёр память Смиту. И Кингсли согласился, что это нужно сделать. А теперь приказывает Джинни убрать Брука, причем таким способом, чтобы непременно её, Гермиону, об этом оповестить.
Из этого следует то, что он не поверил в эту ложь.
Он понял, что Брук нужен для чего-то другого, и хочет знать, для чего именно. Хочет знать про код. — Мне надо к Кингсли, — сказала Гермиона вслух. — Голову ему снимешь? — поинтересовалась Джинни, разом возвращая себе хорошее расположение духа. — Ну, тогда я с тобой. Давно не практиковала свой Летучемышиный сглаз.
Гермиона хмыкнула, хотя ей было совсем не до веселья, и покачала головой: — Справлюсь сама. Министр нам ещё нужен, а ты можешь наломать дров в гневе.
Джинни явно колебалась — ей хотелось присоединиться к тому, что в её воображении рисовалось горячей схваткой двух взбешенных сильных волшебников.
— В случае чего, меня он уволить не сможет, — напомнила Гермиона. — А ты без своей работы загнёшься моментально.
Кажется, этот аргумент подействовал, во всяком случае, Джинни расположилась в кресле у камина и сообщила: — Я тебя подожду.
Гермиона достала летучий порох и вошла в каминную трубу, на ходу превращая костюм в мантию. — Приёмная министра магии! — отчётливо произнесла она, бросая горсть пороха, и зелёное пламя подхватило её и потянуло прочь из дома.
В приёмной было тихо и пусто, если не считать секретаря, который мгновенно встрепенулся и вскочил с места, едва Гермиона шагнула на тёмный плотный ковёр. — Мисс Грейнджер, вам назначено? — Передайте господину министру, что я хотела бы с ним поговорить, — отозвалась Гермиона.
Секретарь наколдовал патронуса, и тот исчез за дверью, а спустя минуту вернулся, кивнул и растаял в воздухе.
Гермиона вошла в кабинет.
Кингсли, кажется, ждал её — стоял возле волшебной карты Британии, но смотрел куда-то в пустоту и едва ли до этого занимался делами. — Добрый вечер, Кингсли.
Он повернулся к ней и без приветствия или другого вступления произнёс: — Я думал, мы обсудили с тобой вопрос доверия, Гермиона. В прошлый раз. — Ты специально наговорил всю эту чушь Джинни? Почему было просто не вызвать меня?
Лицо Кингсли ещё потемнело, хотя, казалось бы, это было невозможно. — Решил напомнить, что ты не окончательно свободна от влияния Министерства.
Грубо. Как же грубо.
