Когда-то она знала адреса всех злачных заведений Лондона и окрестностей. И пусть за прошедшие почти уже девять лет многие наверняка закрылись, а вместо них возникли новые, это ничего не значило. Гарри не стал бы искать что-то новое. Он пошёл бы туда, где уже находил когда-то освобождение от проблем.
Первая аппарация привела Гермиону в грязный вонючий двор, совсем не изменившийся с тех пор, когда она была в нем в последний раз. Даже мусорные баки, сильно переполненные и зловонные, стояли в том же месте. Только на двери в обшарпанный подвал не красовалось вывески «Зеро». Дверь была забита и опечатана. Мимо.
Гермиона почувствовала волну облегчения от того, что встреча с поджидавшим её ужасом откладывается хотя бы ненадолго.
Но уже следующее перемещение было удачным. «Одноглазый пират» — так называлась эта дыра. Гермиона набросила дезиллюминационные чары и проскользнула внутрь невидимой. Запах блевотины, мочи, пота и чего-то невыносимо-сладкого наполнил лёгкие, Гермиону замутило. Вдоль стен почти от порога на грязных лежаках валялись люди — вповалку, как сваленные ненужные игрушки, поломанные, разбитые. Одни стонали, другие смеялись, третьи не подавали признаков жизни.
Гермиона до боли вонзила короткие ногти в ладонь и пошла вперед, вглядываясь в каждое лицо. Мужчины и женщины, старики и совсем ещё подростки, одинаковые в своем безумии. К глазам подступали слёзы, в горле стоял комок. Если бы можно было, Гермиона вызвала бы сейчас адское пламя, и пусть бы оно пожрало это место вместе с его обитателями, пусть бы от страшной вони не осталось даже воспоминания.
Гарри не было.
Новое перемещение — новый притон. Здесь стоял гвалт, по ушам била музыка, дикие ритмы, от которых по всему телу шла вибрация. Гермиона на миг ослепла и оглохла, но сумела прийти в чувство — и первым, что она увидела, была занимающаяся сексом парочка в углу. Рядом, почти вплотную к ней — вторая.
«Держи себя в руках, Грейнджер», — пробормотала Гермиона вслух, не слыша собственного голоса. Не нужно было думать об этом — о том, как похожи эти люди на животных. Когда ей попались двое парней, отсасывающих друг другу посреди коридора, она почувствовала, что её сейчас вырвет. — Гарри! — позвала громко, но не сумела перекричать музыку.
В бьющем сине-розовом свете лиц было не разглядеть. Кто-то под дозой лежал без чувств, кто-то дёргался в такт музыке на танцполе. — Эй, детка, иди сюда! — её дёрнули за юбку снизу, и Гермиона не выдержала — аппарировала прочь.
Следующий адрес не дал ничего — притон закрылся.
Гермиона всхлипнула и опустилась без сил на каменный порожек одного из домов, спрятала лицо в руки и попыталась очистить сознание, стереть из него увиденное. Глаза щипало, но слёзы не шли, и она знала, что, пока не найдёт Гарри, заплакать не сможет — не имеет права.
Коротко, резко обожгло кожу на груди, и Гермиона вытащила цепочку. Коснулась её палочкой, даже не думая о том, какую новую проблему ей решил подкинуть старший Холмс. Надпись была лаконичной: «Ваш адрес — Брикфилд-клоуз, 9–1. МХ» (1).
Пальцы дрогнули и разжались, цепочка выскользнула и упала на колени. Палочка задрожала. Спас оклюментный щит. Он встал плотной стеной и отгородил все эмоции, не позволил им захлестнуть Гермиону с головой.
Она машинально надела цепочку, убрала палочку и аппарировала в тупик, где уже когда-то бывала.
На стене появилось новое граффити — огромный глаз, поверх которого было написано чёрным четырёхбуквенное пожелание всему миру. Асфальт остался старым, потрескавшимся. Окно на втором этаже, слева, занавесили новой занавеской. Окно справа недавно разбили.
Нужная дверь была приоткрыта, Гермиона толкнула её и вошла внутрь.
Стояла тишина, нарушаемая только редкими стонами боли и тихими вздохами наслаждения. Короткий прохладный коридор был пуст, а за ним начиналась большая комната, наверное, бывший склад. Теперь это был склад людей.
Гарри не нужно было искать долго. Он лежал недалеко от окна на матрасе, без очков, и смотрел куда-то перед собой. Гермиона приблизилась и опустилась возле него почти без сил. Он перевёл на неё взгляд, лишь частично осмысленный, и, как бы недоумевая, спросил: — Гермиона? Который час?
Он выглядел совсем здоровым, только лицо похудело и осунулось.
Зелёные глаза горели неестественно ярко — наверное, из-за того, что зрачки сузились до булавочных головок. — Гарри, — сказала Гермиона тихо, но продолжить не сумела. Её душили злые слёзы, и она боялась показать их. — Отличная погода, да? — уточнил Гарри несколько невнятно и снова откинулся на матрас, закрыл глаза. Гермиона огляделась, убеждаясь, что её по-прежнему никто не видит и что она не привлекает внимания. Взяла Гарри за ледяную руку и хотела было аппарировать на площадь Гриммо, но в последний момент передумала, и после короткого рывка вместе с другом упала на пол в собственном доме.
