— Майкрофт, я хотела бы обсудить вашего брата, — сказала она, понимая, что должна нарушить эту затянувшуюся паузу. На самом деле, обсуждать Шерлока ей не хотелось совершенно — она так и не придумала, под каким предлогом можно будет вернуть его на родину, и можно ли вообще это будет сделать. Но лучше строить несбыточные теории, чем стоять и молчать, пытаясь разобраться в собственной голове, похоже, совершенно съехавшей с катушек.
— Прошу, — Майкрофт подарил ей самую неприятную из своего арсенала улыбок, сам снова опустился в кресло, закинул ногу на ногу и только после этого мягко и негромко спросил: — полагаю, это вы для обсуждения судьбы моего младшего брата захватили книгу «Сущности магии и отрицание её неразумными…» вы закрываете часть названия.
— Не знала, что вы читаете на арабском, — солгала Гермиона.
— Это фарси, — улыбка Майкрофта почему-то стала менее неприятной, он наклонился к столу и протянул руку, явно требуя дать ему книгу.
Гермиона заторможено, как во сне положила книгу на раскрытую ладонь, искренне понадеявшись, что Майкрофт читает книги всё-таки перелистывая страницы, а не сканируя их взглядом сквозь обложку.
Гермиона боялась пошевельнуться, хотя с самого начала выбрала неудобную позу, и правая нога начала затекать. Это было неважно — она слишком боялась, что случайный скрип, шорох, покашливание собьёт Холмса, он захлопнет книгу, даже не заложив закладкой и не взглянув на номер страницы, и скажет что-то вроде: «Прошу простить, Гермиона, государственные дела не терпят отлагательств». Разумеется, в его словах не будет и намёка на то, что ей пора убираться из кабинета и не мешать работать — просто вежливая констатация того факта, что больше он ей времени уделить не может, а книгу с фарси переведёт любой специалист.
Однако прошло три, пять, пятнадцать минут, а взгляд Майкрофта ни разу не соскользнул со строчек текста на наручные часы, голос не дрогнул, в размеренный темп речи не закралось ни единой лишней паузы.
Гермиона не сумела бы так читать даже английский текст, не то, что иностранный, переводя с листа — у неё обязательно где-нибудь поменялись бы местами слоги, пережало бы связки, перепутались бы строчки. Майкрофт читал так, как будто долго репетировал.
Научный труд оказался практически сказкой, полной иносказаний, затейливых метафор и неожиданных оборотов, и каждый из них Холмс подчёркивал интонацией. Один раз он, не глядя в сторону, протянул руку, взял со стола телефон и несколько раз коснулся экрана, вслепую набрал какой-то текст, отправил — и отложил аппарат в сторону.
«Наверняка в Итоне он занимался риторикой», — подумала Гермиона и невольно вспомнила, что в маггловских британских школах до сих пор популярны театральные кружки. Мама пыталась убедить её ходить в подобный ещё в начальной школе, но Гермиона воспротивилась этому. Скорее всего, Майкрофт тоже, тем более, что (она сумела на этой мысли даже не улыбнуться) в школах для мальчиков, насколько она знала, женские роли играли тоже мальчики. Впрочем, разумеется, Майкрофт в подобном участвовать не мог — это должно было слишком оскорблять его вкус.
Конечно, он не мог прочесть её мысли — Гермиона уловила бы чужое присутствие в сознании! — но он как будто их почувствовал, потому что остановился, закончив предложение, провёл пальцами вдоль страницы, как будто погладил её, но книгу не закрыл, вместо этого поднял на Гермиону взгляд и сказал:
— Если это научная литература, то я впечатлён тем, что вы получили учёную степень.
Ещё вчера Гермиона решила бы, что это завуалированное оскорбление, но сегодня, просмотрев все воспоминания в Омуте, она могла с уверенностью сказать, что это комплимент. Только ответить на него она всё равно не могла. Что отвечают на комплименты? «Спасибо», — кажется? Она не сумела бы произнести: «Спасибо», — глядя Майкрофту в глаза. Точно не в этой ситуации.
— Это не совсем научная литература, — произнесла она неловко, потому что больше ничего не придумала, — и я защищалась по другой теме.
Майкрофт посмотрел на неё очень пристально, как будто пытался прожечь её насквозь ледяным взглядом слишком светлых глаз. Холод может жечь не хуже пламени — это Гермиона помнила из курса высших зелий в Академии и из маггловской химии. Жидкий азот, к примеру, легко обжигает плоть, хотя имеет температуру почти минус триста градусов по Фаренгейту.
Этого взгляда хватило, чтобы понять — лучше было бы улыбнуться и сказать с долей иронии в голосе: «Благодарю за высокую оценку моих способностей».
— Я знаю, читал… кое-что, — ровно заметил Майкрофт, и у Гермионы запылали кончики ушей не то от смущения, не то от явного раздражения.
— Мои работы попадают под действие Статута о Секретности, — резко сказала она, но её тон ничуть не задел Майкрофта и не заставил его даже на миг усомниться в своем праве лезть в её жизнь и…
