Майкрофт растянул губы в оскале: — Очевидно, она так и сделала. Но этим утром вернулась. Чтобы забрать это, — интуиция не подвела — Майкрофт действительно указал на телефон. — Любопытный предмет. Очень простой… не считая четырёх модулей со взрывчаткой, разумеется — но это предсказуемо. Непредсказуемо то… — от улыбки вдруг не осталось и следа, а растрёпанный, вольный вид Майкрофта вдруг показался Гермионе очень страшным — так потемнели его глаза от едва сдерживаемого гнева, — что его взлом стоил нескольких миллиардов долларов и едва не поставил под угрозу дипломатические отношения с американцами, — последнее слово Холмс выплюнул. Кажется, он хотел ударить ладонью по столу — но не стал.
Мягко положил телефон обратно, сам поднялся, застегнул манжеты и поправил воротничок. — Ваша мисс Адлер с вашей же, Гермиона, помощью передала очень ценную информацию Джиму Мориарти и сорвала операцию, которую я готовил два года.
«Дыши, Грейнджер!», — подумала Гермиона. Окклюментный блок прогибался, но не от прямого воздействия, а от физически ощущаемой злобы Майкрофта. Нужно было противостоять ему — но не переходить черту, как в прошлый раз. И нужно было узнать, что сделал Брук — думать о том, что Габи провела её как ребёнка, сыграв на глупой гриффиндорской вере в добро, сейчас не хотелось, да и было нельзя. Позднее она сможет предаваться самоистязаниям и ругать себя — но пока дело было важнее.
Вдох-выдох, она тоже встала, намеренно подходя к своему неприятному партнеру ближе, чем допускал этикет, нарушая границы его личного пространства.
Если он поймёт, что способен напугать её и подавить силой своей воли — он её уничтожит.
Вдох-выдох.
Глаза у Майкрофта, обычно льдисто-голубые, сейчас казались чёрными из-за расширившихся в полутьме зрачков. Он был выше Гермионы на полторы головы.
Она преодолела искушение шире развернуть плечи и вскинуть голову — нельзя было показать неуверенности и слабости. — Видите ли, Майкрофт, — проговорила она спокойно, — волшебное сообщество слишком невелико, чтобы мы имели возможность легко… жертвовать людьми, — она специально сделала паузу в середине предложения, как это делал обычно Майкрофт. — Я вас понимаю, — отозвался он очень холодно. — Расстановка приоритетов.
Не нужно было быть легиллиментом, чтобы прочесть невысказанное: «Тогда я вовсе не обязан делиться с вами информацией». И это было плохо. — Вопрос информированности, — мягко сказала Гермиона.
Он тоже прочитал непроизнесённое: «Если бы вы с самого начала рассказали, что Габи-Ирэн натворила, я бы сразу дала вам информацию, ваша скрытность привела к тому, что я защищала её и помогла ей скрыться».
Глаза немного посветлели — стал заметен тонкий голубой ободок. Давление тоже ослабло, но не исчезло. — Вопрос доверия, — заметил Майкрофт.
— Обоюдного, — согласилась Гермиона и первой протянула руку. Им нельзя враждовать, если они хотят взять Брука.
Рукопожатие в этот раз не было ледяным — у Майкрофта оказалась тёплая ладонь. Как будто он нагрел её перед камином. Или — догадка была безумной, но, похоже, верной, — ледяную кровь Холмса сегодня согревал алкоголь.
Майкрофт задержал руку Гермионы в своей дольше, чем следовало — и во время рукопожатия смотрел ей в глаза очень пристально, выискивая мельчайшие отголоски мыслей, препарируя каждый с педантичностью молодого лаборанта. Но проникнуть в её сознание не пытался. Чем бы ни была его легиллименция, она, очевидно, не поддавалась контролю — что-то вроде стихийного волшебства, только у маггла, — и, как любое стихийное волшебство, требовала очень сильной эмоциональной подпитки.
Когда рукопожатие распалось, Гермионе вдруг стало холодно. Она чуть сжала зубы и уточнила деловым тоном: — Какова судьба Ирэн Адлер? — Полагаю, о ней не стоит беспокоиться, — Майкрофт отвернулся, подошел к камину и щипцами поворошил угли. — Она не представляет для нас интереса, однако, вероятно, её скоро потянет на восток.
Гермиона опустила голову. Глупая Габи, бездумная вейла — мало ей было американского гетто. Террористы, пусть и магглы, будут, пожалуй, опасней МАКУСА. Она говорила, что волшебство плохо её слушается. Без него она обречена. — Однако есть предположение, что некое частное лицо будет заинтересовано в её благополучии, — продолжил Майкрофт.
Гермиона нахмурилась — это был намек, уловить который она не сумела. Частное лицо — Брук? Едва ли. Волшебников Майкрофт не знает, остаются магглы — но их слишком много. Стоило сузить круг. «Частное лицо» — кого так назвал бы Майкрофт на своем эзоповом языке? «Очень старым другом» он именовал королеву Елизавету, например. «Частное лицо» — кто-то, о ком может догадаться Гермиона.
