Сгинувшие полностью

Да, если они куда и пойдут, то именно сюда. И, как по сигналу, Робин услышала музыку, которая плыла над толпой – разговаривающей, кричащей, смеющейся, шумящей толпой. Это были звуки каллиопы [90], которые раздавались из жестяных рупоров. И мелодия была той самой песни, которая привела их сюда.

Доносились эти звуки из павильона смеха, и Робин дернула Эндрю за руку и сквозь толпу потащила его к дальнему концу главной аллеи.

Над их головами возник фасад павильона смеха, раскрашенный в кричащие цвета и увенчанный огромной головой клоуна с глазами из зеркал. Людей, посмотревших десятки фильмов-ужасов, такой фасад автоматически бросал в дрожь, но в этом было и еще что-то действительно угрожающее.

– Мне кажется, они там, – выдохнула Робин.

Эндрю кивнул, не нуждаясь в дальнейших объяснениях.

– Жди меня здесь, – сказал он, – на тот случай, если они выйдут оттуда или вообще появятся здесь. А я посмотрю внутри.

На стуле у эскалатора, который поднимал всех желающих ко входу, сидел карлик и проверял билеты.

– Вы не видели, мимо вас не проходили мальчик и девочка? – заговорил с ним Эндрю.

– Два билета.

– Думаю, что мои дети вошли сюда, – попытался объяснить Эндрю. – Я просто хочу…

– Два билета, – карлик протянул маленькую морщинистую руку.

Робин увидела, что на лице мужа появилось раздражение.

– Сколько они стоят? – спросил Эндрю.

– Билеты продаются в кассе, – карлик махнул рукой в сторону входа на ярмарку.

– Я просто хочу заглянуть и убедиться, что мои дети там, – сказал Эндрю. – Я дам вам два доллара.

– Пять долларов, – мгновенно среагировал карлик.

Эндрю вытащил бумажник, достал из него пятидолларовую купюру и бросился внутрь.

Робин наблюдала, как он исчезает и появляется в окнах и на балконах двухэтажного фасада, а сводящая с ума музыка становилась все громче.

Карлик улыбнулся ей и похотливо провел языком по губам.

Через несколько мгновений появился Эндрю, на ходу качая головой.

– Их там нет, – подтвердил он, подходя.

Робин почувствовала, что ей трудно дышать. Она представила себе, как ее детей похищает какой-то псих и запирает их в подвале или в багажнике машины или оставляет умирать в лесу.

Где же они, черт побери?!

Робин посмотрела поверх голов смеющихся, разговаривающих и веселящихся людей и поняла, что больше сдерживаться не в силах.

И разрыдалась.

Сначала Джонни и Алиса двигались по тропинке, которая вела к клубу…

…а потом обошли здание сбоку и двинулись по тропинке, ведущей в город.

Это был тот же путь, по которому Тони, Декстер и Пэм добирались вчера, и он вел на парковку у «Тэйсти Фриз» [91]. Оттуда они перешли на боковую аллею, а дальше – вниз по улице прямо на ярмарку.

Оба знали, что врать родителям нехорошо, и Джонни сам не понимал, как это вообще пришло им в голову. Терри и Клер спокойно сидели в своем коттедже и смотрели телевизор, а он даже не знал, было ли сегодня в клубе слайд-шоу, и если да, то о чем. Но ему очень хотелось попасть на ярмарку.

Ему хотелось снова увидеться с Тони, Декстером и Пэм.

Ведь это они пригласили их на ярмарку, и когда они это предложили, то Джонни повел себя так, как будто встреча на ярмарке – обычное дело и никаких проблем не будет. Он хотел, чтобы в глазах других детей они с Алисой выглядели очень крутыми, и Алиса ему подыграла. Терри и Клер вообще никто не приглашал, и от этого Джонни почувствовал себя членом привилегированного клуба. Он был готов на все, лишь бы не пропустить эту встречу.

Тони нигде не было видно, но Декстер и Пэм ждали их, как и договаривались, перед зеркальным лабиринтом. Они стояли, облокотившись на вогнутое зеркало, и закрывали его от прохожих. Пэм исполнилось столько же лет, что и Джонни, а Декстер был на пару лет старше и с высоты своего возраста презрительно оглядывал ярмарку.

– Меня от всего этого тошнит, – заявил он.

– Ага, – согласился Джонни, стараясь показать свою крутизну. Он тоже небрежно облокотился о зеркало и несколько минут стоял молча, притворяясь невозмутимым.

– Но мы можем пойти на «точку», – произнес он, как будто эта идея только что пришла ему в голову.

– А у меня есть идея получше, – предложил Декстер. – Давайте поиздеваемся над стариками.

Джонни почувствовал разочарование, но постарался скрыть его. Все дело заключалось в том, что после того, как городские ребята рассказали им вчера про «точку», он не мог думать ни о чем другом. Тогда они играли в салочки на открытой площадке между коттеджами и клубом и остановились, чтобы передохнуть.

– А я знаю кое-что поинтересней этой игры, – сказал тогда Декстер. – Можно прогуляться до «точки».

– А что такое эта «точка»? – поинтересовался Джонни.

Пэм лукаво усмехнулась, как это умеют делать взрослые, и Джонни почувствовал возбуждение во всем теле. Декстер и Тони заулыбались.